Мария уронила тюк с бельем, увидав Жермену, лежавшую на полу еле дыша, не в состоянии вымолвить слова.

Заметив, что дверь открыта, Мишель кинулся бежать, но Мария его удержала:

— Куда вы, Мишель? Останьтесь, я так хочу.

И князь безропотно покорился девочке.

— Что я такое натворил? Жермена, скажите!.. Я ничего не помню… простите меня!..

— Господи, да что же случилось? — спрашивала Мария.

— Ничего, дорогая моя, решительно ничего, — сказала Жермена, тяжело дыша, но не желая тревожить сестру. И чтобы та не задавала новых вопросов, заговорила сама: — А почему ты так скоро пришла? Я не в упрек тебе, а потому что, боюсь, тебе стало дурно, ты слишком много и не по своим силам трудишься.

Марию знобило, она слегка покашливала. Присев на стул, девушка сказала сестре:

— Да, я что-то неважно себя чувствую, мне холодно и болит в боку.

Она показала на правую сторону груди, закашлялась, поднесла платок к губам. Жермена увидала на ткани пятно розоватого цвета. Это очень встревожило, она вспомнила: такие же следы оставались на платках покойного отца, умершего от воспаления легких, его тоже знобило, и он тоже чувствовал боль в груди.

Жермена обняла сестру, ласково шепча:

— Маленькая моя… моя дорогая девочка…

— Знаешь, когда из-за двери я услышала крики Мишеля, я страшно испугалась и опрометью бросилась вверх по лестнице, совсем задохнулась. Может, все от этого? — отвечала младшая, успокаивая сестру.

Жермена взяла ее как ребенка на руки, отнесла в спальню, уложила в постель.

— Мишель! Не оставляйте меня одну! — просила Мария.

— Нет, девочка, я тебя не оставлю, — отвечал тот ласково.

— Обещайте, что вы никуда не уйдете… будете все время около меня.

— Обещаю, — сказал Березов, приступ безумия у него прошел, он успокоился с того момента, как перестал соприкасаться с Жерменой.

— Надо позвать доктора, — сказала Жермена, заметив, что от озноба Мария все еще стучит зубами, не согревшись под одеялом.

— Но у нас нет денег, а визит доктора стоит дорого, — сказала сестренка. — Да ты не беспокойся, мне сейчас станет лучше.

Вернулась Берта, совершенно измученная беготней; Жермена в двух словах рассказала ей, что с сестрой.

— Она, наверное, простудилась, когда мы с ней оказались под дождем и основательно промокли.

Жермена отвела Берту в сторону и показала пятна на платке Марии, тихонько сказав:

— Помнишь… когда заболел наш отец. Я боюсь, Берта, давай скорее за врачом.

Берта кинулась со всех ног и через полчаса вернулась уже не одна.

— Сестра, я застала господина доктора Сенара дома, и он любезно согласился… — сказала Берта.

— Благодарю вас от глубины моего сердца, господин доктор, — сказала Жермена.

— Не за что благодарить, лекарь должен идти к больному, это его святая обязанность.

Жермена хотела предупредить, что они сидят совсем без денег, но постыдилась. Ей было необходимо знать, что с Марией, и она, преодолевая стыд, решила извиниться и сказать, что расплатятся позднее. Девушка подумала: у этого человека такое доброе лицо, и, вероятно, он подождет, пока мы немного соберемся с деньгами.

Внимательно осмотрев девочку, доктор покачал головой и сделал знак Жермене, чтобы та вышла с ним в другую комнату.

— Это ваша сестра, мадам? — спросил он, приняв Мишеля за мужа Жермены.

— Да, месье. Что, она серьезно больна?

— Девушка переживает пору созревания… за ней нужен хороший уход.