— До свиданья, Жермена! И главное — будьте осторожны.

— Какое вы дитя! Со мной кинжал, револьвер… Вы знаете, куда я иду… Мы в Париже… Сейчас день…

— Видите ли, Жермена, Париж… тот город, где мы теперь… полон тайн и преступлений.

Жермена вышла из дому совершенно открыто, зная, что лучший способ сбить с толку шпионов — не делать тайны из своих действий.

Через полчаса извозчик доставил ее к назначенному месту, далее она пошла пешком по совершенно пустынной улице. Примерно на середине ее Жермена остановилась около глухой стены, у входа, и сказала себе: «Это здесь».

Она почувствовала некую робость, собираясь позвонить. Гладкое высокое ограждение, высокая вроде тюремной решетка, выкрашенная в темно-коричневый цвет, водруженная на каменное основание, — все это составляло необычный забор с воротами из сплошных металлических плит.

Жермена подавила нерешительность и позвонила. Услышав сразу же перекличку множества колокольчиков внутри ограды, она подумала: «Эту Маркизетту очень основательно охраняют…»

Девушка не предполагала, насколько оказалась права.

Дверь почти стремительно отворилась, и, едва посетительница успела войти, стальная панель захлопнулась за ней.

Перед Жерменой предстал просторный двор с красивыми высокими деревьями на подстриженных зеленых лужайках. Вглубь уходила дорога для экипажей, тщательно посыпанная песком. В отдалении виднелись большое строение и флигеля, окружавшие усадьбу с трех сторон.

Направо от нее была сторожка с оконцем, там сидел охранник в форме, напоминающей одежду конторских рассыльных.

Она постучала в окошко, человек немедля встал, вежливо поклонился и спросил, что ей угодно.

— Я хотела бы видеть особу, чье полное имя мне неизвестно, но ее называют Маркизетта, — решительно сказала Жермена. — Мне надо сообщить ей нечто очень важное. Действительно ли она находится здесь, и могу ли я с нею встретиться?

— Да, в самом деле здесь, — ответил служащий, посмотрев на Жермену с любопытством.

Значит, мерзкая старуха не соврала…

— Могу ли я повидаться сейчас?

— Думаю, что к этому нет особых препятствий, только вот она немного нездорова… С некоторого времени не выходит из своего помещения. Может быть, вы сообщите ей свое имя, мадам?

— Это бесполезно, мы незнакомы.

— Тогда я провожу вас к ней.

— Буду вам очень признательна, — сказала Жермена, кладя ему в руку луидор.

Служащий, поблагодарив, предложил ей присесть и нажал кнопку электрического звонка.

Жермена внимательно оглядывала помещение, стараясь понять, где она находится.

В комнате высился большой письменный стол-бюро черного цвета, лежали деловые папки с кожаными корешками и наугольниками, на стене висела распределительная доска с множеством кнопок и проводов; находился здесь и телефонный аппарат.

Вошла женщина высокого роста с большими руками и большими ногами, мужеподобная и нескладная. У нее были маленькие узкие глазки, вздернутый нос, широкий рот и толстые обвислые щеки; одежду составляли платье из серой шерстяной ткани, белый чепец, большой холщовый фартук и такие же нарукавники, какие носят мясники. Она походила одновременно на санитарку и на одну из тех здоровенных баб, каким на таможнях поручается обыскивать подозрительных пассажирок.

— Вот, Жозефина, мадам желает повидать Маркизетту, — сказал сторож. — Вы сейчас ее отведете.

Женщина сделала нескладный реверанс, состроила улыбку с претензией на приветливость и ответила писклявым голоском, совершенно не соответствовавшим ее наружности:

— Если мадам угодно пойти со мной, я провожу мадам.