— Нет!..

— Да… Так надо… Я хочу, чтобы он был вашим другом… Чтобы вы его уважали… Я хочу, чтобы вы о нем отзывались наилучшим образом, когда вернетесь в свет, и относились к нему с большой симпатией… Так надо…

— Я согласен… Месье де Шамбое — мой друг…

— Пожмите ему руку.

Неожиданно князь запротестовал, заявив:

— Я не желаю!

— Слушайтесь, черт возьми!.. Раскаленное железо!.. Дайте раскаленное железо! — резко выкрикнул Мондье и легонько коснулся кисти Березова.

Застонав от боли, Мишель стал умолять о пощаде.

Совсем укрощенный, он ответил на рукопожатие Бамбоша и проговорил:

— Вы молодец… Я вас люблю… и очень уважаю…

— Не правда ли, было очень забавно, когда я отравил монахиню? — спросил обнаглевший негодяй.

— Да, очень забавно, — ответил как эхо князь, теперь уже абсолютно лишенный своей воли и подчиненный воздействию жестокого, страшного врага.

— На сегодня довольно, — сказал Мондье, — завтра продолжим упражнения. Князь Березов! Когда проснетесь, вы вспомните о моих приказаниях и будете их выполнять, при этом вы забудете о том, что получили их от меня. Вы не станете пытаться бежать, и вам предстоит засыпать по первому моему распоряжению.

С удручающей покорностью Мишель согласился:

— Да, я буду слушаться.

— Вы проснетесь, когда пробьет полночь.

— Да.

— Пьер, останешься сторожить до утра. Я еще не вполне уверен в князе, чтобы оставить его одного. Пошли, Бамбош.

ГЛАВА 6

На другой день, после полудня, «упражнения», по циничному выражению Мондье, возобновились.

К великому удивлению Бамбоша, князь встретил его и Мондье почти дружески, хотя и произвел для этого видимое усилие над собой.

Казалось, он, как ему приказал Мондье, забыл то, что делали с ним накануне, примирился с обществом людей, тех, о ком хорошо знал, что они бандиты.

Но Мондье было отлично известно, что после одного сеанса действие гипноза не может быть сильным и длительным. При этом он видел и другое: вчерашнего воздействия вполне достаточно, чтобы легко усыпить князя снова. Он приказал Березову сесть, и тот без возражений занял кресло. Еще не глядя гипнотизируемому в глаза, граф заговорил о том, как приятно вздремнуть, и почти дружески сказал:

— Князь, я вижу вам очень хочется спать, вы зеваете во весь рот! Не стесняйтесь, дорогой… спите! Спите, говорю вам!

Мишель бессознательно воспротивился приказанию. Может быть, ему смутно вспомнилось происходившее накануне, но Мондье одним пронзительным взглядом пригвоздил его к месту.

— Спите! — сказал он повелительно. — Спите!.. Я так хочу!

— Я сплю, — покорно ответил князь.

— Как?.. Уже застрелен? — цинично спросил Бамбош.

— Ты же видишь, мой мальчик. Этот силач, что мог бы выпустить кишки нам обоим и как спичку переломить Пьера, стал теперь в моих руках слаб, точно ребенок, и я могу заставить его быть слепым, глухим, немым и нечувствительным к боли. Можешь попробовать.

Бамбош со злобным смехом взял острый стилет и собирался воткнуть его в подушечку пальца князя, зная, что это одно из чувствительных мест.

— Подожди, — остановил его Мондье и сказал: — Князь, вы нечувствительны к физической боли…

Бамбош проткнул палец насквозь, и Березов никак не отреагировал.

— Совершенно необычайно… удивительно!.. — сказал негодяй, не веря своим глазам.