— Теперь уж ничего не поделаешь, — глухо обронил ее сын, Алексей.

— Ира, Леша, — резко обернулась к детям Людмила. — Обещайте мне, что никогда в жизни больше не примете ни одной рюмки!

— Но мам, — осторожно возмутилась Ирина. — Мы ведь уже пробовали, и у нас папиной непереносимости нет.

— Обещайте! — продолжила настаивать мать.

— И как это окружающим объяснить? — удивился Алексей. — С нас подписку взяли, если ты забыла…

— В память об отце решили сделать, — отрезала Люда. — Министрами вам не быть, а вот так почтить его память — это вам по силам. Обещайте!

— Хорошо, — смирился первым сын.

Спустя несколько томительных секунд, пока Люда в упор смотрела на дочь, нехотя согласилась и Ирина.

* * *

Москва. Июнь 2025 года

В голове словно маленькая колокольня поселилась. Я уже был не рад, что тишина отступила. Тело ломило. Соображать получалось с трудом. Попытка открыть глаза привела к новой вспышке боли от резанувшего по ним солнечного света, и я тут же закрыл их обратно. Блин, симптомы, как с жуткого похмелья! Да сколько я выпил то?

— Рюмку, — прохрипел я, с трудом вспоминая последние мгновения перед тем, как отключился.

Но ведь не может быть такого похмелья с одной рюмки? Или я больше выпил, а память просто отказала после первой же стопки? Я же не пил всю новую жизнь, вот и получилось… Кхм. Нехорошо получилось. Интересно, как я чудил? Страшно на самом деле, не с моим постом министра показывать себя в пьяном виде.

Снова открыть глаза я смог лишь через пару минут.

— Меня что, белочка посетила? — прошептал я пересохшим горлом.

Я лежал на каком-то диване в маленькой тесной комнате. Справа стоял стол с компьютером. Таким, каким он мог быть лишь в будущем, но никак не в моем, 1961 году. Плоский экран, сейчас погасший, блок питания под столом находится. Вон, мышку вижу и клавиатуру. Свет падал из окна, не прикрытого шторами. И кроме двери слева больше ничего в комнате я не видел.

— Леха, ну ты как, очнулся⁈ — вдруг распахнулась дверь, и в нее с громким криком влетел смутно знакомый парень.

— Тише, — схватился я за голову.

— Ну ты дал вчера! — сбавив тон, продолжил парень. — Вся общага тебя раскрыв рот слушала! Это надо же так рассказать о жизни Сергея Огнева, словно ты сам ее прожил! Ну ты талант!

— Чего? — от неожиданности выпучил я глаза.

— Как чего? — не понял меня гость. — Ты ж вчера диплом защитил по истории жизни первого министра космонавтики и электронной промышленности. Слышь, историк-педагог, ты какой пример будешь ученикам подавать, находясь в таком виде? Что под рюмкой лучше презентации проводить, так что ли? Смотри, в комсомоле тебе выволочку могут устроить! И в партию не примут. Даже из кандидатов могут выпнуть.

Пока я молча переваривал этот поток информации, парень с сочувствием посмотрел на мое состояние и двинулся обратно на выход.

— Пойду, минералки тебе принесу хоть. А то выглядишь как покойник. В гроб краше кладут!

Неизвестный визитер оставил меня одного, и лишь сейчас я стал подмечать разные мелкие странности в окружающей обстановке. Вот на блоке питания компьютера надпись на русском: Прогресс-3030. Компьютерное кресло, укатившееся в дальний угол, которое я не заметил сразу, на подголовнике имело надпись «СССР». Да и за окном, если приглядеться, можно было различить бок какого-то здания, на котором был искусно изображен космонавт с красным флагом, а ниже подпись — «Скоро на Марс!»

Еле поднявшись с дивана, я отметил, что позади меня был еще один элемент мебели — шкаф с одеждой.