— Вот и наш сигнал!

— Какой сигнал? — спросил я, пораженный не только тем, что Холмс наконец нарушил долгое молчание, но и самим его замечанием: я не услышал ничего, кроме обычных шумов на борту «Фрисланда» и двойного гудка проходившего мимо судна.

— Сигнал о прибытии инспектора Паттерсона! Поторапливайтесь, Ватсон! Нельзя терять ни минуты!

Развив бурную деятельность, Холмс сорвал с крючков нашу одежду, швырнул мне мой плащ и натянул свой. Двумя быстрыми движениями он опустил задвижки и, распахнув дверь настежь, исчез. К тому моменту, когда я нагнал его, Холмс уже поднимался по трапу. Когда я, следуя за ним по пятам, выбрался на палубу, глазам моим предстала картина полного хаоса.

В кромешной тьме, словно светлячки, метались фонари. Их желтые лучи мельком выхватывали то корму, блестевшую от дождя, то яростно дерущихся людей. Их вопли вперемешку с ругательствами дополняли ощущение, будто я каким-то образом оказался в средневековом Адльтоне.

В центре этого дикого зрелища я смутно различил огромную фигуру Баккера и плотно сбитую фигуру капитана ван Вика. Оба сражались, как обезумевшие.

Но вот ван Вик вырвался из свалки и, быстро повернувшись, направился прямо туда, где под укрытием рулевой рубки стояли мы с Холмсом. Капитан вряд ли видел нас, так как мы спрятались в тень. Он шел к трапу слева от нас. Вход на трап охраняли, судя по шлемам и водонепроницаемым капюшонам, два полисмена, но их внимание было отвлечено побоищем, происходившим у кормы.

Еще несколько секунд, и все было бы кончено. Ван Вик достиг бы трапа и, пользуясь растерянностью полисменов, спрыгнул бы на берег и легко затерялся в лабиринте улочек и переулков верфи.

Должен признаться, что я, незадолго до того так ратовавший за активные действия и молчаливо осуждавший Холмса за бездеятельность, вдруг обнаружил, что не могу пошевелиться. При виде надвигавшейся на нас могучей фигуры капитана и его лица, искаженного от ярости, я вдруг ощутил приступ тошноты, несомненно вызванный побочным действием наркотика.

Холмс отреагировал мгновенно. Пока я беспомощно стоял, бессильный что-нибудь предпринять, он шагнул вперед. Все дальнейшее произошло в какую-то секунду. Я увидел, как мышцы его левой руки вздыбились бугром у плеча, все тело Холмса напряглось, словно натянутая пружина, и как, сверкнув побелевшими костяшками пальцев, пронесся кулак. Послышался глухой звук: сокрушительный удар достиг челюсти ван Вика. Тот, как подрубленное взмахом топора дерево, рухнул на палубу.

Холмс обернулся ко мне. Его лицо, обычно строгое, светилось торжеством победы.

— Мне кажется, Ватсон, что я наконец свел наши счеты с капитаном ван Виком.

Прежде чем я ответил, внушительная фигура в костюме из твида отделилась от группы людей, яростно дравшихся на корме, и направилась к нам. Когда человек подошел ближе, я узнал инспектора Паттерсона из Скотленд-Ярда. Я уже имел случай свести с ним знакомство во время наших предыдущих приключений и помнил его как превосходного сыщика, не раз оказывавшего нам помощь в расследованиях, не бросавшего слов на ветер и обладавшего великолепным знанием лондонского преступного мира.

— Прекрасно, мистер Холмс! — воскликнул он, останавливаясь над, казалось, безжизненным телом ван Вика и разглядывая его с явным удовлетворением. — Должен признаться, что вне профессионального ринга мне не приходилось видеть лучшего прямого левой, чем у вас. А теперь, когда благодаря вам капитан выведен из игры, с остальной командой мы как-нибудь разберемся.

Инспектор указал на клубок дерущихся, который стал мало-помалу распадаться. Вскоре все члены команды, каждый в сопровождении полицейского, вереницей потянулись к трапу. Среди них я узнал помощника капитана Баккера, его руки связаны за спиной, а бородатое лицо обезображено огромной шишкой над левым глазом.