Правда, останутся воспоминания. О Джордано.

Присев на склон небольшой дюны, она обняла руками поджатые к груди колени и предалась этим воспоминаниям. Проказливая улыбка. Нога в гипсе. Упрямая челюсть. Смеющиеся глаза. Отсутствующий взгляд. Угрожающий взгляд. Человек, показавший ей смысл любви. Человек, которого она никогда не забудет.

Ветерок с океана растрепал ее волосы. Шерил откинула их назад, и они задели склон дюны. На шею ей попал песок. Она стряхнула его рукой. Песок посыпался опять.

Шерил обернулась, увидела перед собой обнаженные ноги и, подняв голову, встретилась взглядом с Джордано. На мгновение его губы искривились в той самой знакомой проказливой усмешке.

Она глядела на него, не веря своим глазам. Откуда он взялся?

– Старик заставил меня остаться, – объяснил Джордано, будто услышав ее немой вопрос.

– Что ты сказал?

– Старик. – Нетерпеливо повторил Джордано. – Мой отец. Помнишь такого?

– Но он же в больнице.

– Нет. Он нашел меня в аэропорту, перед самым вылетом.

– Что? Как ему это удалось? Он же был под наблюдением врачей и…

– Я еще не встречал людей, способных заставить старика сделать то, чего он не хочет. А в этом случае он был непоколебим.

– И поехал за тобой в аэропорт? Зачем? Чтобы вернуть тебя назад?

– Он хотел рассказать мне историю, – сказал Джордано. – О себе… и о моей матери. – Не глядя на нее, он начал пересыпать песок с ладони на ладонь. – Рассказать о прошлом. О том, о чем мы должны были поговорить много лет назад.

Шерил прикусила язык, не решаясь сказать то, что ей хотелось. Джордано сказал это за нее.

– Ты выполнила свою задачу. Иди. Скажи, что я признал это. – Не в силах произнести ни слова, она лишь молча покачала головой. – Теперь я понял, – продолжил Джордано, вновь отводя от нее взгляд. – Я понял его.

Шерил плотнее обняла колени. Груз, который при виде Джордано начал как будто спадать с ее плеч, почти незаметно стал нарастать вновь. Она попыталась уверить себя в том, что должна быть рада. Рада тому, что Джордано и его отец разобрались в своих отношениях. Рада, что он пришел и сказал ей об этом. Но… Ей хотелось большего, а этого она не получит.

– Однако Бенито все таки остался Бенито, – сказал Джордано. – Признавшись в том, что сделал сам, он посоветовал мне не повторять его ошибок. – Шерил затаила дыхание. – Он сказал: «Не будь сыном своего отца, Джордано». – Дан довольно удачно сымитировал хрипловатый голос отца. – «Не становись мучеником, отказываясь от любви. Ты будешь дураком, если сделаешь это».

С этими словами Джордано взглянул на нее, и она поняла, что означает выражение «Глаза – зеркало души». Он смотрел на нее именно так.

– Я не хочу уезжать без тебя. Не хочу вообще быть без тебя. Я люблю тебя и хочу на тебе жениться. И, черт побери, можешь быть уверена, – добавил он не то со смехом, не то с рыданием, – я говорю это отнюдь не потому, что послушался отца!

Она сказала «да». Он не обиделся бы, если бы Шерил ответила ему «нет» и даже если бы она сказала, что вообще не хочет больше его видеть. Но был очень рад тому, что этого не случилось. И, услышав ее «да», поняв, что она любит его и выйдет за него замуж, Джордано засмеялся, и они обнявшись покатились по песку.

В последующие несколько месяцев ему пришлось часто смеяться. Но однажды Шерил заставила его кричать от радости. Это было в тот день, когда она сказала ему, что ждет ребенка.

В общем то Джордано не должен был удивляться: они сделали вполне достаточно, чтобы это случилось. Но почему то, даже достигнув большого успеха в роли старшего брата Луиджи и Аурелии, Джордано никогда не думал о себе как об отце, и эта новость заставила его немного понервничать.