Боль была так сильна, что я уже начинала верить в теорию божественного наказания за мои грехи, выдвинутую тетушкой. Мама Лонгчэмп никогда не говорила мне, что рожать так больно. Я знала, что это не воскресный пикник, но не предполагала о подобных муках. Мне казалось, что матка завязалась узлом и не выпускает ребенка. Наконец, я почувствовала, что он движется.

– Как я и думала, – радостно заявила тетушка, – младенец идет ногами вперед.

Она ввела большой и указательный палец своей костлявой руки.

Шарлотта вернулась с ведром горячей воды, и мисс Эмили отослала ее за полотенцами и ножницами. Я все слышала и испугалась:

– Зачем ножницы? – закричала я когда увидела, что мисс Эмили берет их из рук Шарлотты.

– Чтобы перерезать пуповину, – с раздражением пояснила она.

– Почему ребенок не кричит? Они же всегда кричат? – Мое лицо было закрыто полотенцами, и я ничего не видела.

– Помолчи и потерпи, – ответила Эмили и через минуту добавила, – не забывай, что роды преждевременные.

– Кто он? Девочка?

Она не ответила, но я увидела, как кивнула Шарлотта. Маленькая девочка, как я и надеялась. Положив голову на подушку, я успокоилась и попыталась ровно дышать.

Внезапно я услышала детский крик и увидела, как Шарлотта обмыла и завернула в полотенце ребенка.

– Покажите мне ее.

Мисс Эмили положила младенца рядом со мной. Я была так утомлена, что с трудом держала глаза открытыми, но когда увидела крошечный носик и ротик на розовом лице младенца, почувствовала, что боль оставляет меня, все окружающее, кроме него, потеряло смысл.

Маленькие пальчики ребенка были сжаты в кулачки, у него были самые настоящие небольшие ушки, беленькие, как у меня волосики. Глазки были закрыты.

– Она такая Крошечная, что за ямочка у нее на щеке?

– Она слишком маленькая, – сказала мисс Эмили, намочила полотенце и протерла ребенка еще раз.

Потом тетушка забрала младенца из моих рук, у дочки безвольно свесилась голова.

– Куда вы ее уносите? – воскликнула я, неспособная сопротивляться.

– В детскую. Куда же еще? Ты поспи, я пришлю Шарлотту с каким-нибудь питьем для тебя.

Мне казалось, что она слишком грубо держит младенца, и я даже представила, как эти грубые руки сжимают меня. Я испугалась, что с девочкой что-нибудь случится.

– Почему она не может остаться со мной?

– Ты можешь задавить ее, когда заснешь, – мисс Эмили еще раз осмотрела младенца и покачала головой, – она слишком маленькая, – повторила тетушка и собралась уходить.

– Но ведь красивая?

– Она только вошла в этот мир.

– Что вы этим хотите сказать? – Но она не ответила и вышла. – Что вы этим хотите сказать? – еще раз напрасно прокричала ей вслед я.

Я хотела броситься за ребенком, но была так истощена, что даже мысль об этом заставила меня содрогнуться. Я беспомощно махнула рукой, закрыла глаза и провалилась в глубокий, слишком глубокий сон. Мне приснилась дочка, уже немного подросшая, и очень похожая как на меня, так и на Михаэля. Внезапно ее выхватила из моих рук мисс Эмили, малышка продолжала тянуться ко мне, но она уже была слишком далека. Младенец кричал, кричала я, и наши голоса слились воедино. От собственного голоса я проснулась.

Когда я открыла глаза, то услышала страшный грохот, похоже была гроза, настолько сильная, что ее звуки доходили даже в мою комнату без окон. Было холодно и влажно. Мне было трудно не спать, и я опять закрыла глаза.

Прошло много времени, прежде чем я пробудилась снова. В комнате сидела Шарлотта, она держала в руках стакан какой-то жидкости, напоминающей молоко, но с коричневым оттенком и крошечными комками.