У нее вырвался такой звук, словно она задыхалась.

– Более вежливой?

Лео сжал губы.

– Мы проведем здесь вместе не менее трех недель… Я не собираюсь так долго мириться с твоим плохим настроением.

Анна вновь побледнела.

– Три недели? – чуть слышно повторила она. – Я не могу столько времени здесь оставаться!

Его охватил приступ гнева.

– Ты думаешь, что в тюрьме провела бы меньше времени?

– У меня есть работа.

– Я все отменю.

Она подалась вперед.

– Нет. Я не позволю тебе ставить под угрозу мою профессиональную репутацию!

Лео снова пристально посмотрел на нее.

– Твою… профессиональную… репутацию? – с иронией повторил он. – Не верю своим ушам! Ты, Анна Делейн, – воровка! Ты совершила преступление. Я мог бы надолго упрятать тебя за решетку. Хищение в особо крупных размерах. И ты смеешь говорить мне о своей «профессиональной репутации»? Смешно! – Лео резко отодвинул стул и встал. – Хватит! Я больше не желаю слышать от тебя ни одного дерзкого слова. – Он заговорил по-гречески, явно дав волю своим чувствам и произнеся несколько бранных слов. Потом ушел.

Анна Делейн сидела очень, очень спокойно.

Она не сломается. Не доставит ему такого удовольствия.

Удовольствие…

Анна до сих пор помнила торжествующее выражение на его лице, когда она открыла глаза после того, как он буквально вырвал из нее жалобный крик физического удовлетворения.

Как она могла так себя предать? Как могла признаться ему, что испытывает наслаждение от его ласк? Она слишком мало сопротивлялась и почти сразу ослабела, утратив способность здраво рассуждать.

Она чувствовала только пламя, охватившее ее тело.

Это было невероятно… огненный шквал ощущений, она даже не подозревала, что такое бывает.

Вот почему она так боится Лео Макариоса, вот почему он так опасен для нее. Ей слишком нравится то, что он с ней делает, и ему это хорошо известно.

Ее снова охватила ненависть к самой себе.

Лео обнял ее, а она не смогла сделать ничего, ничего, чтобы отдалиться от него, сохранить голову холодной!

Сегодня ночью он поступит с ней точно так же, как прошлой ночью. Уложит в постель и будет ласкать до тех пор, пока она не сдастся, пока в ней опять не загорится огонь желания.

Даже сейчас при одной лишь мысли о предстоящей ночи по ее телу побежали легкие покалывания. Вскочив, Анна скрестила руки на груди и постаралась унять охватившее ее волнение. Нет, надо что-то делать, чем-то отвлечь себя. Что угодно, лишь бы спастись от чувственных мыслей, преследовавших ее повсюду в этом доме.

Проснувшись утром, она в ужасе убежала из спальни, когда услышала шум воды в ванной, понимая, что должна уйти раньше, чем он выйдет. Иначе он опять начнет приставать к ней, и она будет не в силах ему отказать. И в результате он опять насладится своей властью над ней.

Анна заперлась в своей комнате, со всей ясностью понимая, что ее тело предательски жаждет прикосновений Лео. Будь ее воля, она бы так и просидела весь день в четырех стенах, лишь бы не оказаться лицом к лицу с тем, кто так легко доводил не до почти невменяемого состояния. Но ей не позволили отсидеться и дважды настойчиво сказали, что мистер Макариос ждет ее на террасе.

Пришлось подчиниться. Она отправилась будто на битву. Ее одежда совершенно не подходила для жаркого дня, но ей не хотелось выглядеть сексуально. Именно поэтому она зачесала волосы в пучок и надела темные очки, пытаясь защитить себя единственным доступным ей сейчас способом.

Однако когда она подошла к Лео, сидевшему в тенниске и шортах, небрежно откинувшись на спинку кресла, и увидела его сильное тело, мускулистые руки, проницательные глаза с тяжелыми веками, то тут же почувствовала, что внутри у нее все тает.