– Вообще-то сны в субботу всегда до наоборот, значит жди лучшего варианта.

Та, радуясь такой новости, выбежала в ванну, чтобы привести себя в порядок. Она уже и сама устала от своей мигрени…

… Инна в это время была в парке, вопреки всему не спешила домой, ей хотелось рассмотреть вечернюю Москву с разного ракурса.

Перед глазами мелькнула девушка с коляской, и она искренне позавидовала. Как сговорившись, они вместе подошли к лавочке. Каждая из них, молча присев стала разглядывать случайных прохожих. Девушка монотонно покачивала коляску, укладывая спать своё маленькое чадо. Инна, вслушиваясь в скрежет колёс, мечтательно витала в облаках, неожиданно представив себя матерью, что вот также тихо в так покачивала коляску, убаюкивала малыша тихим монотонным: «А-а-а».

В реальность вернули приближающиеся шаги. Инна вздрогнула.

Это была мать девушки, присев сбоку от Инны та доверительно сказала:

– Моя от любви с ума сошла. Вы уж не обращайте на неё внимания.

Инна невольно посмотрела на молодую женщину, ища в ней то самое сумасшествие, не находя ничего странного. Мать, прикрывая рот рукой, прошептала:

– Она тихая, не буйная. Просто сама не в себе.

Инна вновь посмотрела на рядом сидящую девушку. Та сидела молча ушедшая в себя, не видя никого перед собой, и была белая как полотно. Стало как-то неловко.

Девушка, развернувшись, посмотрела в упор, в растянувшейся тонкой линии сомкнувших губ была едва заметна ехидная улыбка. От которой сердце Инны в одночасье похолодело. Она в ужасе посмотрела на мать девушки. Та поспешила успокоить:

– Не обращайте на неё внимания. Она больная.

Пожилая женщина, положа сумку на лавочку подошла к дочери, погладив по голове с мягкими нотками в голосе тихо сказала:

– Леночка надо идти домой, кормить малыша! – с заботой вынимая куклу из коляски, продолжая укачивать на руках. Девушка тут же встала, сияя улыбкой. Они, откланявшись, отошли. Инна этим была ошеломлена буквально наповал. Мать больной женщины, что-то вспомнив, вернулась. Взяв сумку, тихо прошептала:

– Вот видишь, допрыгалась… – кивая на дочь, – из-за любви сошла с ума, а я теперь нянчись с ней.

Как-то уж совсем озлобленно глядя в упор на Инну, тихо шамкая сухими губами, предостерегла:

– Смотри как бы и ты!..

Инна, подскочив на месте, озираясь по сторонам, хлопая выпученными глазами, высокомерно произнесла:

– Не сойду, я счастлива с мужем никак некоторые!.. Женщина, устало вздохнув, поспешила догнать дочь. Та, остановившись в ожидание матери в глубине аллеи убаюкивала куклу, подгоняя мать окриком. Инна, встав с места, уверовав в то, что такое с ней никогда не случится, решительно покинула парк…

… За окном оживала ночная жизнь мегаполиса…

…Девочки толпились на кухне. Не было только Инны, та позвонила, сказав, что на подходе.

Казалось бы, что каждая занималась своим делом. Таня в уныние разглядывала журнал о «Звёздах». Олеся колдовала над кофе. Оля в падение духа мыла посуду, те, отвлекаясь от своих дел, старались её разговорить. Как – никак, а она из них самая младшая. Всем было по – своему жаль бедолагу.

Видя её кислый, понурый вид, они уже и не знали, как поднять в ней настрой. Недоумевая, что ей надо? Ведь: молода, красива как никто из них, да и в принципе всё есть.

Олеся, вздыхая не глядя в сторону племянницы подала Тане кофе. Та, рассматривая глянцевый журнал, наткнулась на портрет известной кинозвезды. Узнав, что «Звезда» в стадии развода с мужем, продюсером, Таня вдруг неожиданно просияла как «красно-солнышко». Со стороны всем показалось, что в данный момент их подружка была счастлива, наверно по причине того, что теперь хоть не ей одной плохо.