– Он очень влюблен, – твердо ответила Эмили.

– И ему отвечают взаимностью?

– Не могу сказать. Линдсей со мной не откровенничает. Хотя, надо признать… – Она запнулась и устремила на Роуленда пронзительный взгляд голубых глаз. – Надо признать, что они на редкость хорошо подходят друг другу. Не так ли?

Реакция Роуленда подтвердила все подозрения Эмили. Она увидела, что его красивое лицо потемнело и приняло надменное выражение, за которым он пытался скрыть боль. Он бросил на нее холодный взгляд и отпил виски.

– Я всегда считал, что на такие вопросы невозможно ответить постороннему человеку. Это касается только двоих.

– Ну а я считаю, что они просто созданы друг для друга, – резко возразила Эмили, но, видя в его глазах боль, сменила тон: – Подумайте, они оба ранимы, оба невинны – в хорошем смысле. У обоих открытый, жизнерадостный, оптимистичный характер, хотя Колин склонен драматизировать происходящее. У них обоих есть чувство юмора, что очень важно…

Она замолчала, гадая, следует ли ей пощадить его или продолжать. Она вспомнила о ночном разговоре с Колином, и любовь к племяннику, стремление защитить его взяли верх. И она стала говорить дальше, пытаясь не обращать внимания на окаменевшее лицо Роуленда.

– Есть ведь и другие соображения. Линдсей уже не первой молодости. За ее плечами несчастный брак. Двадцать лет она одна воспитывала сына. Она обладает стойкостью и твердостью, которыми я восхищаюсь, и для Колина было бы большой удачей жить рядом с таким человеком.

– Это было бы большой удачей для любого.

– Разумеется. Но с Колином она будет защищена. Он может быть преданным, любящим и заботливым. Из него может выйти лучший из мужей. Не каждый мужчина может быть хорошим мужем, не так ли?

– Я сказал бы, что внешние проявления могут быть обманчивы, – довольно резко отозвался Роуленд.

– Роуленд, вы когда-нибудь задумывались о браке?

– Да, конечно.

– И конечно, вы хотели бы иметь детей.

– Да, это было бы… – он внезапно замолчал, поняв, к чему она клонит. – У меня ведь нет семьи, поэтому если бы я женился, то, конечно, надеялся бы иметь детей.

Эмили кивнула головой, и Роуленд увидел у нее в глазах жалость.

– Колин тоже этого хочет, – негромко проговорила она. – Несмотря на его беспутный образ жизни, я не знаю более домашнего человека, чем Колин. Он любит дом и нигде не бывает так счастлив, как дома. Хорошая жена и дети – и он чувствовал бы, что полностью реализовал себя. Разумеется, в его случае существуют дополнительные соображения. Это касается продолжения рода, продолжения династии. Он может это отрицать, но я-то знаю, как много значит для него и для его отца возможность передать «Шют» сыну и наследнику.

– Я это знаю. Я знаю, что это для него очень важно. – В глазах Роуленда блеснула надежда. – Мне следовало бы подумать…

– А я уже много об этом думала. – Эмили прервала его фразу, предостерегающе подняв руку. Роуленд видел, что она устала, но полна решимости говорить дальше, и он знал, что не услышит ничего утешительного. Она сочувственно взглянула на него и вздохнула.

– Роуленд, вы умный человек. Нет, сядьте. Прежде чем вы уйдете, я хочу договорить. Итак, возникает проблема детей, то есть наследников. Вам следует знать, что я обсуждала этот вопрос с Колином – здесь, в этой комнате, после того, как он представил мне Линдсей.