– А вы? – Эмили пристально посмотрела на него. – Я чувствую, что вы отнюдь не в восторге от этого здания.

– Я испытываю к нему сильнейшее отвращение. – Он обратил на нее спокойный взгляд светлых глаз. – Разумеется, это отвращение не распространяется на конкретных его обитателей.

Эмили посмотрела на Корта с уважением.

– Моя квартира здесь, внизу. Пока мы будем разговаривать, будет готов праздничный обед, и уверяю вас, он будет отменным. Скоро приедет мой племянник. Я была бы очень рада, если бы и вы к нам присоединились.

Он покачал головой.

– Вы очень добры, но я обедаю с женой и сыном. Воссоединение семьи. Сын ждал этого дня с нетерпением. Сейчас я к нему иду. Передайте сердечный привет Колину.

Войдя в квартиру, Эмили направилась прямо в кухню, где Фробишер, которая была не только наперсницей и другом, но и отличной кухаркой, колдовала над огромной золотистой индейкой. Эмили положила сумочку на кулинарную книгу Алисы Б. Токлас и уставилась на блюдо со сдобными булочками. Когда Фробишер отвернулась, она отщипнула кусочек булочки и быстро-быстро сжевала его. Фробишер засунула индейку обратно в духовку, захлопнула дверцу, вытерла руки о передник. Эмили посмотрела на ее раскрасневшееся лицо и растрепанные седые волосы и уже открыла было рот, чтобы объяснить, что только что встретилась с великим режиссером, который оказался таким интересным мужчиной, но осеклась под укоризненным взглядом Фробишер.

– Этот проклятый телефон не умолкал ни на минуту, с тех пор как вы ушли, – сказала Фробишер, очень отчетливо выговаривая слова, что свидетельствовало о том, что она нервничает. – Как я могу одновременно говорить по телефону и готовить?

– Конечно, не можешь, Фроби, – почтительно проговорила Эмили.

– Проблемы! – мрачно продолжала Фробишер. – Развитие событий, и могу заранее сказать, что Колину это все не понравится.

– Неужели? – Эмили спрятала руку за спиной.

– Беспорядок! – Тон Фробишер стал еще более угрожающим. – Вот что я предрекаю. – Она пронзила Эмили взглядом. – И беспорядка будет еще больше, если вы не перестанете таскать мои булочки. Положите ее на место.

– Боже, ты видела шубу Эмили Ланкастер? – спросила, понизив голос, Жюльетт Маккехни и взяла Наташу за руку. Они стояли на площадке второго этажа.

– Тише! – Наташа засмеялась. – Говори тише. Мы не должны этого делать, Жюль.

– Она была в ней похожа на медведя гризли, тебе не кажется? – Жюльетт тоже засмеялась. – Хотя в своем роде она хороша. Она меня не выносит, и очень жаль. Конечно, она старая карга, но я всегда испытывала к ней слабость.

– Почему она тебя не выносит? – Наташа достала ключи и открыла маленькую неприметную дверь в том же коридоре, где была и квартира Эмили, только в другом отсеке. Она приложила палец к губам. – И говори тише.

– Моя бабка увела у нее из-под носа Генри Фокса. – Жюльетт улыбнулась. – Это было лет пятьсот тому назад, я думаю. С тех пор она с предубеждением относится ко всем женщинам из семьи Маккехни.

Обе женщины ступили в узкий проход, потом спустились на несколько ступенек. Оказавшись в длинном коридоре со сводчатым потолком и стенами, увешанными акварелями, они остановились и посмотрели друг на друга. Жюльетт взглянула на дверь слева, которая вела в нижний этаж Наташиной квартиры.