Колин подумал, что Роуленд, как всегда, пытается замаскировать боль и разочарование резкостью тона. Даже признавая поражение, Роуленд казался надменным. Его ответ должен был бы вселить в Колина радость, но этого не произошло. Колин смотрел на друга, и его спокойствие и уверенность быстро улетучивались. Он не мог поверить, что Линдсей могла отвергнуть Роуленда. Он много раз был свидетелем того, как Роуленд покорял женщин. Ни одна из них не в силах была устоять. Это не удивляло Колина, потому что он любил друга и восхищался им. Что бы ни сказала Роуленду Линдсей, ему казалось неизбежным, что если Линдсей придется выбирать из них двоих, то она выберет лучшего. У него не было иного преимущества, кроме любви, но теперь и Роуленд был готов предложить ей свою любовь.

Но надолго ли? Колин был совершенно уверен, что это очередное временное увлечение Роуленда.

– Роуленд, – сказал он, – пожалуйста, оставь ее. Дай ей возможность полюбить меня. Мне кажется, она могла бы это сделать.

– Неужели ты настолько слеп? – Роуленд сердито посмотрел на Колина. – Открой глаза, Колин. Она уже это делает.

– Что? – воскликнул Колин, не веря своим ушам, чувствуя, как в сердце просыпается надежда. Он вспыхнул до корней волос – с этим недостатком он никогда не мог справиться.

– Господи! – Он встал и стал нетерпеливо расхаживать по комнате. – Ты правда так думаешь? Может ли это быть? Почему, Роуленд?

– Бог его знает, – хмуро ответил Роуленд. Потом, словно против воли, он улыбнулся. – Ты совершенно невозможен, но, может, в этом твое основное достоинство. Ах да, еще тело Аполлона, умение обращаться с женщинами, голубые чистые глаза и златые кудри.

– Что ты мелешь? Я совсем не умею обращаться с женщинами – никогда не умел. И что это еще за тело Аполлона?

– Я точно не знаю. А может, все дело в твоем богатстве? Ты сказал ей про «Шют»?

– Сказал, но дело точно не в этом – в чем-то другом. Роуленд, ты ошибаешься. Господи, я сейчас сойду с ума. Как раз когда я начал надеяться…

Роуленд молча смотрел на Колина. Вздохнув, он положил руку ему на плечо и подтолкнул к двери.

– Колин, на твоем месте я не заставлял бы ее так долго ждать. Со временем ты получишь ответы на все свои вопросы. – Он помолчал. – А ты уверен, что уже их не получил? Как ты можешь догадаться, я наблюдал внимательно. Судя по тому, как Линдсей на тебя смотрела, тебе не следует больше задавать вопросы.

Их глаза встретились, и Колин, который никогда не был так благодарен Роуленду, как сейчас, тревожно проговорил:

– Иногда я перестаю сомневаться, но только иногда. Конечно, она знает, что я ее люблю…

– Колин…

– И я знаю, что я ей нравлюсь. Сегодня она говорила мне удивительные вещи. Я чувствовал себя таким счастливым, но она употребила глагол «нравиться». А нравиться для меня недостаточно.

– Колин, послушай меня. Я очень хорошо знаю Линдсей, и она более тщательно выбирает слова, чем может показаться. Если она так сказала, значит, на то были причины. Ты, наверное, сам знаешь, как она импульсивна. Дай ей время. Доверься своим инстинктам. Я… – он внезапно замолчал. – Что же я делаю? Кажется, я тебя поощряю. Только одному Богу известно, почему я это делаю при подобных обстоятельствах.

– Это потому, что мы друзья, – объяснил Колин. – Ты любишь меня даже в качестве соперника, и я тебя тоже.

– Меня восхищает твоя способность добиваться своего. – Роуленд задумчиво взглянул на Колина. – На самом деле я иногда думаю, что ты самый жестокий человек из всех, кого я знаю.