|
– Он запнулся. – Помнишь, как я работал у Макса редактором постоянных разделов? Ты только и делала, что указывала мне, что я не так делаю. – Он улыбнулся. – Я помню, что я постоянно сопротивлялся, но мне нравились твои идеи. И я этого не забыл. Я мог бы избавиться от части персонала и сделать тебя редактором всех постоянных разделов. Знаешь, все эти сады, чужая собственность, рестораны, продукты, машины – читателям это нужно, а все это сейчас не в самом лучшем состоянии. Я предоставил бы тебе полную свободу. И ты могла бы продолжать заниматься модой, если бы захотела. Если ты передумаешь, то помни, что предложение все еще в силе. Если дело в жалованье…
– Нет, нет, деньги тут ни при чем. То, что ты предлагал, более чем щедро. – Тогда в чем проблема? Тебя волновал Макс? Конечно, Макс не был бы особенно доволен, если бы я тебя увел, но он смирился бы с этим. Макс реалист. На самом деле… – Он заулыбался. – Почему бы нам действительно не насолить ему? Возьми с собой Пикси. Пусть она и дальше ведет раздел моды. Все это можно сделать. Мы могли бы… – Остановись, Роуленд. Пожалуйста, не надо! Ты так доверял мне, и вот чем я тебе отплатила. Линдсей смотрела в сторону. Принять предложение Роуленда означает работать бок о бок с ним, в самой тесной близости, а она этого не выдержит. Единственный способ исцеления – это видеть его как можно реже, держать дистанцию. Теперь она была в этом уверена, как никогда прежде. – Роуленд, ты прекрасно знаешь, что мне нравится с тобой работать. Ты многому меня научил. Мое решение не имеет никакого отношения к тебе как личности. Я двадцать лет занималась обзором коллекций, двадцать лет моталась по всему миру. С меня достаточно – и моды, и журналистики. Я не хочу провести подобным же образом остаток жизни. Роуленд, раньше у меня просто не было выбора – от меня зависел Том, зависела мать, нам нужно было мое жалованье. Но теперь у меня есть выбор. Я могу написать эту книгу и хочу этого. Талантливое сочетание правды и лжи, подумала она. И оно возымело действие. – Ну что ж, оставлю тебя в покое, но учти, мне будет тебя не хватать. Кто же будет меня ставить на место? – Найдешь кого-нибудь. Ты все равно никогда не слушаешь, что тебе говорят. – Неправда, тебя я слушаю. Линдсей, а теперь я должен идти. К завтрашнему дню надо сделать кучу работы. Самое неприятное в отъездах – это то, что, когда возвращаешься, приходится вкалывать еще больше. Впереди трудная неделя – сплошные встречи. Когда ты собираешься лететь в Нью-Йорк? – В среду. После показа придется остаться, чтобы кое-что заснять. Потом… Макс был весьма великодушен, он оплатит мне отпуск. Наверное, я вернусь после Дня Благодарения. Хотелось бы заехать на несколько дней в Вашингтон к… Линдсей оборвала сама себя, потому что иначе ей придется произнести имя Джини и потом видеть вымученно-безразличное выражение на лице Роуленда. Едва ли Роуленд забыл ее, и не стоило ему напоминать. – В Вашингтон? Но я тоже должен там быть, у нас переговоры с «Пост». Только… Нет, кажется, это будет в другое время. Хотя, подожди. Среда? Послушай, я тебе позвоню сегодня вечером, может быть, что-то прояснится. – Вечером меня не будет, – солгала Линдсей, уставившись в пол. Но ее ответ, казалось, лишь подстегнул Роуленда и прибавил ему воодушевления. – Хорошо, я в любом случае позвоню до твоего отъезда. Между прочим, мы могли бы где-нибудь пообедать вместе. – Думаю, что не получится. У меня сейчас будут слишком трудные дни. Роуленд, скорее всего мы сможем увидеться после моего возвращения из Америки. Призвав на помощь всю силу духа, она приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. |
