Линдсей заткнула уши, чтобы не слышать комментариев Пикси, но это не помогло.

– Так вот, скажи мне честно, – говорила Пикси. – Я права? Вы с Роулендом когда-нибудь…

– Что? – негодующе воскликнула Линдсей. – Конечно, нет. Ради Бога, Пикси…

– Очень жаль, судя по тому, что говорят, это божественно. Хотелось бы знать, правда это или нет. – Она глубоко вздохнула. – Лучший в мире секс! Восемь раз за ночь! Мечта!

– Не будь идиоткой. – Линдсей начала натягивать чулок. – Никто не делает этого восемь раз за ночь. Больше не значит лучше, Пикси. Запомни это.

– Конечно, Линдсей, тебе лучше знать, – самым смиренным тоном ответила Пикси. – Тебе лучше знать… – Глаза у нее сузились. – А ты говоришь мне правду? Ты уверена, что никогда с ним не трахалась? Ни разу? Ты, случаем, не забыла?

– Ни разу. Роуленд – мой коллега. Не могли бы мы сменить тему, и прямо сейчас?

– Хорошо, хорошо. – Вид у Пикси был задумчивый. – Просто… я раз или два замечала, как он смотрит на тебя, и могла бы поклясться, что…

Линдсей надела юбку, жакет и туфли. На это потребовалась минута. За это время ей удалось обрести присутствие духа.

– В чем ты могла бы поклясться? – спросила она наконец.

– Ни в чем. Это я так. Может быть, он просто восхищался твоей работой, хотя у меня сложилось другое впечатление.

– Ерунда, – твердо сказала Линдсей. – Чушь. Романтические бредни. А, кстати, когда это было?

– Давно, еще летом. – Пикси нетерпеливо взмахнула рукой. – Ты тогда была в том кремовом платье.

– Правда? Оно мне всегда нравилось.

– И в другой раз, когда вы с ним прямо с работы должны были идти в театр. Кажется, в сентябре.

– Я помню. Восьмого сентября.

– Он подавал тебе пальто, и я заметила у него на лице такое выражение… – Пикси пожала плечами. – Может, мне просто показалось. Ты, как обычно, пилила его, наверное, поэтому не заметила.

– Я пилила его? – Линдсей недоуменно подняла брови. – Пикси, ты с ума сошла! Я никогда этого не делаю.

– Ты никогда не перестаешь это делать. – Пикси взглянула на нее с жалостью. – Я знаю, что ты не со зла, и он это знает, но у тебя гадкий язык, ты все время обижаешь Роуленда. Очень жаль, потому что у тебя мог бы быть шанс.

Линдсей повернулась к зеркалу и уставилась на свое отражение. Она откусит этот язык, отрежет его. Никогда, никогда больше Роуленд Макгир не услышит от нее резкого ответа, как бы он ее ни провоцировал. Отныне она будет говорить с ним – как друг, разумеется, – нежно и мягко, будет источать на него бальзам своей женственности. Она будет ангелом, обещала она себе, и не только с Роулендом, но и со всеми остальными мужчинами. Может быть, именно резкость и была причиной всех ее проблем? И как удивительно, что Пикси с ее острой чувствительностью считает, что у Линдсей может быть шанс в отношении Роуленда.

Приняв решение измениться и начать практиковаться в мягкости и женственности немедленно – можно прямо сегодня попробовать на Колине, – Линдсей повернулась перед зеркалом. Пикси придирчиво осмотрела ее с головы до ног. Взгляды женщин встретились в зеркале, и обе улыбнулись.

– Ну что ж, должна сказать, ты выглядишь потрясающе. Я неплохо поработала – кожа светится, глаза сияют.