Он открыл крышку коробки, сдвинул все, относившееся к съемкам, на край стола. В течение всего дня эти бумаги обладали магической силой, ибо были сырьем, необходимым для его искусства, столь же ценным, как и пленка, камера, актеры и свет. Теперь они не имели над ним никакой власти и вновь должны были обрести ее завтра в семь утра.

Из коробки он вынул материалы, собранные для него специалистами. Там было все, что касалось «Конрада»: старые журналы по архитектуре, пачки фотографий, старых и новых, фотокопии оригинальных планов здания, более полувека хранившиеся в архивах. Корт выложил все это на стол и уже не в первый раз стал внимательно изучать.

Он рассматривал казавшийся ему гротескным фасад с его барочными излишествами и готическими башенками, придававшими зданию таинственный вид. Ему не нравился зияющий зев входа, окна, похожие на бойницы, прорезавшие башенки, пунктирной линией подчеркивавшие линию кровли и угрожающе устремленные на зрителя, как бесчисленное множество голодных глаз.

Его жена мечтала купить квартиру номер три, расположенную в северной части здания и выходящую окнами на Центральный парк. Она уже несколько раз смотрела ее и каждый раз упорно отказывалась брать его с собой.

– Томас, – говорила она, – ты ведь не хочешь, чтобы я там жила, и не веришь, что меня туда пустят. Так в чем же дело?

Тогда он обращался к этим материалам. Сейчас он изучал планы, созданные архитектором Хиллиардом Уайтом восемьдесят лет назад. По плану он мог понять, как расположены комнаты в квартире три, мог оценить их размеры, а фотографии и описания в журналах и книгах давали представление об интерьере. Он почти воочию видел анфиладу больших комнат, двери из которых вели в другие комнаты. Квартира была огромной, и только теперь он понял, что она к тому же двухуровневая. В аттике – на втором этаже, вход на который было не так-то просто отыскать, – располагались спальни, и в одной из них собиралась спать его жена. Уже состоялась ее последняя встреча с правлением «Конрада», а завтра утром должна была решиться ее судьба.

Предположим, что вопреки всем расчетам они ответят «да», думал Корт. И как тогда попасть на второй этаж, в ее спальню?

Он склонился над планом. Неспециалисту было довольно трудно его расшифровать, но все же Корт нашел лестницу. Там была лестница, но где она начинается?

Он понял, что план не дает полного представления о действительности. Это было все равно что смотреть в ярко освещенную комнату с улицы: когда все ее тайны уже готовы предстать взору соглядатая, кто-то подходит к окну и задергивает портьеру.

Вдруг его охватил гнев, руки задрожали. Яростным движением он смахнул на пол бумаги, и тут же в голове снова воцарился хаос, и два голоса снова вступили в бесконечный спор. «Это так мучает меня, Томас, так мучает», – жаловалась жена, и тогда он закричал на нее, заставил умолкнуть.

Он доказал ей, что с самого начала ее план был чистым безумием. Почему она продолжает эти унизительные процедуры, к которым ее принуждает правление, почему они проверяют ее финансовые дела, копаются в подробностях личной жизни? Зачем она наняла за огромную сумму биржевого маклера, а потом обратилась в одну из самых дорогих манхэттенских адвокатских контор? Все эти деньги и усилия пойдут псу под хвост, кричал он, обрушивая поток упреков на ее склоненную голову. Ни деньги, ни адвокаты не помогут ей проникнуть в «Конрад», а если этот маклер – человек по имени Жюль Маккехни – утверждает обратное, то он просто пользуется ее идиотской доверчивостью. Неужели она этого не видит?

Он напомнил ей, что «Конрад» – кооператив и его правление само решает, кого принимать, а кому отказывать. Уже несколько десятков лет это правление действует в обход всех законов, особенно законов, касающихся дискриминации по расовым признакам, цвету кожи и полу.