– Я сама журналист.

– Да, дорогая, но вы совсем в другом роде. Я имела в виду маленьких пронырливых мужчин в плащах. Любителей жареного. Я уверена, вы знакомы с этой породой.

Наступило молчание. Теперь Линдсей ясно видела, что Эмили отнюдь не сумасшедшая и что она ведет разговор, будто играет в теннис. Чем жестче Линдсей отбивала, тем сильнее был ответный удар, причем далеко не всегда по правилам. Она потеряла остатки симпатии к двоюродной тетке Колина и перестала находить забавным поведение этого осколка древности.

Больше всего ей не нравилось, что Эмили постоянно объединяет ее с неизвестной женщиной, собирающейся вступить в «Конрад». В чем заключается их сходство, кроме того, что обе имеют детей и обе в разводе? К чему весь этот разговор о плодовитости и потомстве? У Линдсей возникло ощущение, что по неизвестной причине тетка Колина подвергает какой-то непонятной проверке ее саму.

– А вы с ней знакомы? – спросила она. – Ведь вы должны были с ней встречаться. Вам она понравилась?

– Да, однажды я с ней виделась. Она показалась мне хорошей актрисой. Но не могу сказать, чтобы она мне понравилась.

– Но вы не нашли в ней ничего, вызывающего неприязнь или недоверие?

– Нет, в тот раз нет.

– Тогда вы должны ее принять, – твердо произнесла Линдсей. – Вы не должны позволять, чтобы на ваше решение влияли предрассудки и слухи.

– Интересно, – заметила Эмили.

– Я так и знал, что вы это скажете, – оживился Колин. Он тепло улыбнулся Линдсей. – Вот видишь, Эм. Если ты не хочешь слушать меня, то, может быть, хоть Линдсей послушаешь.

Линдсей приободрилась и с воодушевлением продолжала:

– Только нужно, чтобы ваш голос не пропал даром. И если четверо остальных настроены против нее, вы должны найти способ убедить их разделить ваше мнение. Нужны всего два голоса. Люди-кремни против?

– Думаю, да.

– Тогда, может быть, вы сумеете повлиять на Биффа? Судя по тому, что я слышала, это возможно.

– Конечно, она могла бы это сделать. – Колин в возбуждении вскочил. – Бифф всегда слушался Эм. Ей достаточно поманить его мизинцем. Он в ее руках, как пластилин.

– Успокойся, Колин, ты заговариваешься, – назидательно сказала Эмили.

Линдсей испытующе взглянула на старую женщину. Она чувствовала, что вернее всего сделать ставку на ее стремлении к власти – весьма развитом, как нетрудно было заметить.

– Не думаю, что вам удалось бы повлиять на Генри Фокса, – произнесла она с сомнением. – Почти наверняка нет.

Эмили подалась вперед. Она была явно задета неверием в ее могущество.

– Ничего не наверняка, – возразила она. – Находчивая женщина могла бы найти способ…

– Неужели? – Линдсей устремила на нее невинный взор. – Значит, нельзя сказать, что он решительно против?

– Генри Фокс сохраняет нейтралитет и этим занимается всю жизнь. Именно в этом и была проблема в 1932 году, хотя, впрочем, не только в этом.

Морщинистое веко медленно опустилось, как у древней рептилии. Линдсей восприняла это подмигивание как знак одобрения.

– Ну, тогда я уверена, что вы можете немножко его подтолкнуть, – сказала она. – Вы можете его убедить…

– Возможно. – Линдсей с удовольствием отметила, что в глазах Эмили разгорается пламя битвы.