– Давай подведём итоги, – сказал второй. – Сейчас мы собираемся, кладём в укромном месте деньги и драгоценности, это займёт примерно неделю. Что потом?

– Потом проведём обряд, плевать, что вшестером, после этого отправляемся искать начальство.

– А что с уродами?

– А что с ними?

– Их бросим? С их транспортировкой могут быть проблемы. Мы ведь на самолёте полетим? А хоть бы и на поезде, куда там такую махину спрячешь?

– Уродов придётся в расход, слишком сложно их перевозить.

– Тогда разговор с патриархом будет сложным, куда сложнее, чем планировалось. За уродов он нас точно по головке не погладит. Что с жертвами?

– Беру на себя. Место?.. Место выберем то, где проводили обряд номер восемь.

– Идёт. Раз на то пошло, я предупрежу остальных, пусть собираются и выводят деньги. Если кто то не успеет, проблемы его.

– Да и плевать, деньги для нас ценность имеют ограниченную.

– На том и решим, неделя на сборы, на восьмой день, точнее, ночь, проводим обряд. После этого нас никто не должен видеть. Уродов после выполнения утилизируем вместе с остальными телами, так, чтобы ничего не осталось.

– Отлично. Расходимся.

Павел Сергеевич щёлкнул мышкой, запись оборвалась.

– Собственно, вот, – сказал Рязанцев. – Обряд они проведут, а потом исчезнут. Наша задача – сделать так, чтобы застать их в момент принесения жертв. Тут нам помогут официальные власти.

– Помогут? – усомнился я. – Ну, допустим, привлекут за покушение на убийство, а потом? Дадут года четыре, с такими деньгами несложно. А все остальные убийства останутся нераскрытыми.

– А тут уже стоит поработать нам. Попробуем получить признание на месте.

– Пытать?

– Не совсем, есть способы… я вам потом продемонстрирую. Да и вы тут к месту будете.

– Я, кстати, не понял, что они обо мне говорили? Я имею ту же природу?

– Мы размышляли об этом, даже запрашивали специалистов. Все сходятся во мнении, что вы, поскольку присутствовали на месте обряда, также получили часть силы.

– И что это изменило?

– Сложно сказать, но внутри вас, выражаясь иносказательно, зажёгся некий огонёк, тот, что горит и у них, но они свои огоньки постоянно подпитывают новым топливом, новыми жертвами, а ваш, по идее, должен был давно угаснуть.

– Но не угас.

– Так уж вышло, что вы сами послужили топливом для этого огня, ваша ненависть, желание отомстить, любовь к покойной жене. Всё это вместе, если и не сравняло вас с ними в силе, то уж точно приподняло над остальными людьми. Как, кстати, и орудия убийства, вы ведь изготавливали их сами, своими руками, постоянно при этом думая о мести. Теперь это артефакты, не столь сильные и узконаправленные, но они помогают справляться с демонами.

– А патриарха я заколоть смогу?

– Не факт, патриарх, исходя из времени и количества полученной силы, стал тем, что на современном языке именуется словом «имба». Если и не бог, то где то рядом.

– То есть, шансов у нас нет?

– Шансы есть всегда, но обнадёживать я никого не хочу. Кроме того, не стоит забывать, что часть его силы хранится в его сторонниках, чем их меньше, тем он слабее.

– Сколько артефактов у него на руках?

– Четырнадцать, надеюсь, что скоро станет тринадцать.

– Тринадцать артефактов, каждый в руках у секты, в каждой секте человек по пятнадцать, они в разных городах, возможно, даже в разных странах. И они регулярно вербуют новых. Вы всерьёз надеетесь перебить всех?

– Без надежды жить трудно, – с видом глубочайшего смирения проговорил Рязанцев.

– Есть ещё информация, – вступил в разговор Павел Сергеевич.