|
Похоже, он снова знал, что делает, поэтому я беспрекословно подчинился. Он знал о Зоне больше всех нас, вместе взятых, при этом он был легендарным бойцом, поэтому я охотно уступил ему командирские функции. Сбросив с шеи ремень, я сунул свой «калаш» в руки стоявшей рядом подруге. Не уверен, что Динка хоть раз в жизни стреляла из армейской автоматической винтовки, однако она не раз видела, как это делается. По крайней мере, моя девочка вполне профессионально уперла приклад в плечо, а не оставила болтаться на весу и не ткнула им в живот, как поступают практически все новички. Молодца. Внимательно наблюдая за четвероногими противниками — которые снова сократили дистанцию, еще немного затянув удавки на наших шеях, и опять застыли, ожидая, как мы отреагируем, — Стрелок не глядя передал мне свою бандуру. Его модернизированный до гаусс-винтовки «хопфул» оказался тяжелее привычного, но не настолько, чтобы я не мог вести прицельный огонь. — Целеуказатель подключи, — посоветовал Стрелок. Электронный экранчик прицела от «хопфула», отобранного монолитовцами на Радаре, до сих пор висел у меня за левым ухом. Я не стал снимать его, даже лишившись оружия, потому что им можно было пользоваться как хорошим биноклем с зумом картинки. Надвинув целеуказатель на глаз, я движением головы активировал подключение к оборудованию. Несколько мгновений монитор беспомощно моргал, и я уже хотел снова вернуть его на затылок, чтобы не мешался, когда появившаяся в поле зрения надпись на английском оповестила меня, что новое устройство обнаружено. Мой прицел оказался совместим с оружием Стрелка, что значительно упрощало задачу. Оно, впрочем, и немудрено — в отличие от индустрии вооружений, программное обеспечение реальности Не Меченого едва ли могло сильно уйти вперед. Обычно компьютерная промышленность идет в рост с развитием компьютерных игр и кинематографа, а в полуразрушенном мире Стрелка на них едва ли имелся повышенный спрос. Полагаю, софт в той реальности сейчас находился примерно на том же уровне, что и у нас, либо даже отставал. — Отлично, — с удовлетворением кивнул Стрелок, услышав, как в его автоматической винтовке, которая теперь находилась у меня в руках, едва слышно зажужжали сервомоторы, приводя оружие в боевую готовность, и сбросил с плеч рюкзак. — Разберешься? Перед глазами у меня возникли четыре зеленых треугольника, которые поползли к центру экрана и заключили мою химеру в концентрическую окружность. В левом углу светились, по-видимому, цифры счетчика боеприпасов: тридцать семь. Цифры справа, заключенные в силуэт, напоминавший очертания подствольной гранаты, похоже, показывали наличие боеприпаса посерьезнее: шесть. Под большой палец привычно лег переключатель режима огня. — Стандарт, — отозвался я, наблюдая, как дружелюбно улыбается мне химера. — Ребенок разберется. — Огонь только по моей команде! — повысил голос Стрелок, извлекая из рюкзака какую-то коробочку с небольшим монитором и кнопками, напоминающую маленький ноутбук. — Стреляйте куда угодно. Побольше шума. Отвлекайте этих тварей и не подпускайте их близко. За моей спиной нервно вздохнул Бахчисарай. Отмычке было нестерпимо страшно. Я вполне его понимал, но мне сейчас было некогда отвлекаться на эмоции. Перед боем любые эмоции привычно выключаются. Многие полагают, что на сражение надо настраиваться, пробуждая в себе ярость, так называемое боевое безумие. |
