Одним словом, я отключилась, а когда спустя некоторое время приоткрыла глаза, то первое, что увидела, — это перекошенную изумлением физиономию Лизаветы.

— Ты чего это, Витка? Решила пополнить число покойников? — проявила интерес подруга.

— Лизка, он живой! — содрогнулась я, вспомнив причину обморока.

— Кто?

— Блондин! — и, видя непонимание во взоре Лизаветы, объяснила: — Он рукой шевельнул!

Чего, спрашивается, так на меня смотреть? Ну, не привыкла я к оживающим мертвецам, и все тут! Минут пять ушло на разъяснения, после: его Лизавета с присущей ей энергией приступила к реанимации блондина. Я, признаюсь, впала практически в кому — искусственное дыхание рот в рот» впечатляло. А когда Лизка всей своей кассой навалилась на грудную клетку парня, я не выдержала:

— Что ты делаешь? Ты же ему ребра переломаешь! Первым делом его надо обогреть. Тут холодно, парень и так уже практически остыл. Давай разведем костер.

— Из чего? — задала резонный вопрос Лизавета.

Я огляделась. В Эрмитаже после пребывания туристов-спелеологов скопилось энное количество мусора. Быстро собрав его в одну большую кучу, я потребовала у подруги спички.

— Думаешь разжечь костер? — хмыкнула Лизка.

— Обязательно.

Кажется, у подруги имелись какие-то сомнения в моих способностях, однако возражений с ее стороны не последовало. Я по-честному пыталась запалить костерок, но все мои попытки ни к чему не привели.

— Кислорода не хватает, — авторитетно заявила я после сто первой попытки.

Тогда Лизка извлекла из своего рюкзака литровую бутылку с какой-то мутной жидкостью и, покачав головой, задумчиво изрекла:

— Это керосин. Я не знаю, Витка, почему иду у тебя на поводу. Обогревать на костре покойников мне еще не доводилось!

— Но в лекции по судебно-медицинской экспертизе…

— Уймись! — сказано это было таким тоном, что я немедленно заткнулась. — Мы сейчас их согреем, а заодно и сами тоже… что-то мне нехорошо после искусственного дыхания. Некомфортно, знаешь ли… Пацан немного прохладный… Сейчас!

Подруга словно лунатик двигалась по Эрмитажу, но это не мешало ей ловко управляться с керосином и мусором. Ее действиям позавидовал бы любой профессионал, будь он спелеологом, каскадером или пиротехником.

Лизавета облила керосином кучу мусора, а дальше… Где только она этому научилась? Если на курсах спелеологов, то я пойду туда снова (в том случае, конечно, если выберусь из пещеры) и буду, растопырив ушки, трепетно внимать каждому слову лектора.

Словом, облив мусор, Лизка провела «дорожку» из горючего вещества в штрек, за поворот. Все по правилам, по технике безопасности. Только не учла Лизавета одного: в замкнутом пространстве керосин не горит. Он взрывается. Ну не знали мы с Лизкой, что может наделать литр керосина в гроте!

— Витка, поджигай! — приказала подруга, выглядывая из-за моей спины. Я хоть и пребывала в коматозном состоянии из-за всего пережитого, «включить» запал побоялась:

— Почему сразу я?

— Потому! Я покойнику твоему блондинистому «рот в рот» делала? Делала! А идея насчет костра твоя, вот ты и рискуй!

— У меня зажигалки нет… — выдвинула я слабый аргумент.

Лизка (чтоб ей провалиться со своей предусмотрительностью!) молча протянула коробок спичек.

…Побежал огонек. Я как завороженная следила за голубоватой змейкой, пока Лизавета не дернула меня за ногу:

— Ща полыхнет.