Споря с самим собой, Макс не сразу заметил, что его лицо в воде стало меняться. Заколыхались и поплыли резкие черты, и вот уже из серебряной чаши на него смотрели не зеленые с черными искорками, а чистые синие глаза. Нежные губы приоткрылись, и словно сквозь толстое стекло до Макса донесся приглушенный крик:

- Макс! Макс! Макс, где ты? Помоги мне!

Вздрогнув, Макс позабыл о своих размышлениях и обеими руками вцепился в край чаши так, что кончики пальцев побелели от напряжения.

- Аня? Анечка, это ты? - прошептал он непослушными от волнения губами.

Всколыхнувшись, видение исчезло, оставив после себя лишь ощущение чистой, звонкой, как утренний лесной воздух, печали. Сколько Макс ни всматривался в воду - он не увидел больше ничего, кроме собственного неясного, размытого и блеклого отражения.

Аня! Она звала его, просила помощи. Только сейчас он вспомнил, что девушка находится в замке Черной королевы, в руках Рамира. Ведь он, Макс, остался в Морнеметоне в обмен на то, чтобы Сайме рассказала, где находится Аня. Он пожертвовал собой ради спасения девушки. Так почему же его так захватило творимое здесь темное волшебство? И где остальные его друзья? Виктория, Гарт, Ромка, Илья и Сергей Иванович. Что с ними, живы ли? "А ведь я ни разу за время своего ученичества не вспомнил ни о ком из них", - вдруг осознал Макс. Воспоминания внезапно нахлынули на него бесшумной волной, смывая все лишнее, приобретенное здесь: интерес к волшбе, восхищение магическим мастерством его наставницы, стремление к власти… Сколько же всего он забыл, примеряя на себя венец великого волшебника! Родной дом, друзья, учеба, родители. Аня… Макса затрясло. Что с ним творится? Он поднес к лицу дрожащие руки и вскрикнул: изумруд в мамином кольце, знак рода Зеленых, символ доброй магии, потускнел и сделался мутно-серым.

С глаз Макса словно спала пелена, он оглянулся, по-новому видя окружающую его обстановку. Мрачная, пыльная хижина, пронизанная ядовитыми запахами, жидкий, какой-то скользкий свет лампы выхватывает из темноты уродливые предметы. Издающие резкую дурманящую вонь стебли высушенных растений, похожие на паучьи лапы. Кривая, с острыми обколотыми краями, колючая раковина. Отвратительные деревянные статуэтки, изображающие демонов, изогнутых в непристойном экстазе. На отполированном множеством державших их рук дереве видны засохшие капли крови. Тускло поблескивающее, белесое, словно бельмастый глаз, слепое зеркало, в котором ничего не отражается. Черная от времени резная чаша из серебра, на стенках которой изображены отталкивающе-злобные лики древних богов. Макс распахнул дверь и остановился на пороге. В неверном зеленоватом свете луны окрестности выглядели как пейзаж, написанный сумасшедшим сюрреалистом. Ковер черной сухой травы. Редкие, какие-то перекрученные, словно подвергшиеся воздействия неведомого облучения, облетевшие деревья, в немой мольбе воздевающие голые ветви-щупальца к небу. Большой плоский камень в крошеве потухшего угля. Покосившийся, вросший в землю, покрытый серым лишайником сарай, служивший Максу пристанищем. И за всем этим зловещая стена Морнеметона, с его тайными тропами, звуками, которые издают по ночам невидимые глазу, и от того еще более страшные звери. Морнеметон с его рекой, в которой богиня смерти Морриган омывает кровь со своих жертв, со зловонным колодцем Донна - темницей несчастных неприкаянных душ. Морнеметон - обиталище смерти, проклятое место, кладбище надежд, воплощение Мрака… Как мог он находить все это прекрасным и загадочным? Что сделала с ним Сайме, каким ядом отравила душу, каким огнем выжгла из сердца любовь и добро? Морнеметон… Макс застонал, обхватив голову руками. Чем искупить страшный грех, воспоминание о котором повергало его в трепет? Как смыть с себя липкий ужас деяния, сделавшего его слугой тьмы?

Он вздрогнул, ощутив на лице прикосновение чего-то холодного и мокрого.