Эти существа - угроза великой мелурийской цивилизации! Их нужно немедленно уничтожить, пока они не заполонили всю землю! Олайо должен отдать такой приказ. Двайо решительно прикоснулся к Проводнику, посылая полученную им информацию в Единый разум.

- Ты преувеличиваешь степень опасности, - даже в мыслях Великого ощущалось пренебрежение.

- Но они разумны, и они размножаются! От них нужно избавиться!

- Это - хорошая замена Низшим, ты не считаешь? На полях не хватает рабочих рук, через несколько тысяч лет эта проблема встанет перед нами во всей остроте. А пока пусть размножаются, наши потомки будут использовать этих животных как домашний скот.

- Но они не животные! Они разумны и способны учиться на своем опыте!

- Ты говоришь, они используют свой мозг на десять процентов? Но это ничто в сравнении с возможностями нашей цивилизации! Какую же опасность может представлять для нас это дикое племя?

В мыслях Великого стало проскальзывать раздражение. Двайо выпустил из руки Проводник. Сейчас он прощался с мелурийской цивилизацией - миром философов и созерцателей, на смену которой скоро придет новая - юная и неопытная, жадная до жизни. Что ж, подумал он, возможно, в этом и есть высшая справедливость?

Глава 15

Макс очнулся и обнаружил себя стоящим на коленях около скелета. Рядом стоял Илья, дрожащей рукой вытирая пот со лба. Парень был обморочно бледен, казалось, он вот-вот потеряет сознание. Милана находилась несколько поодаль, с любопытством разглядывая горы костей. По внешнему виду девушки нельзя было определить, как она себя чувствует. Во всяком случае, в неверном луче светильника казалось, что на ее щеках присутствует здоровый румянец.

- Ну что, пошли дальше? - бодро спросила она.

Макс дернул Проводник, отчего шейные позвонки скелета рассыпались, и отдал его Милане.

- Возьми, может, он приведет нас к Оружию.

Пещера плавно перетекла в туннель, по которому трое оставшихся двинулись вперед. В отличие от всех пройденных ранее, этот коридор был широким и очень длинным. Макс уже привык к виду останков, и его совсем не трогали хрустящие под ногами кости. Через некоторое время стало понятно, что туннель плавно поднимается вверх, причем Максу стало казаться, что они двигаются по спирали, которая ведет их все выше и выше. И хотя заблудиться в нем, вроде бы, было невозможно, Макс, по примеру Виктории, через равные промежутки времени делал зарубки на стенах.

Чувство протеста, по мере продвижения, вдруг начало сменяться неимоверной усталостью и подавленностью. Хотелось лечь и больше никогда не двигаться. Пришло ощущение безмерного одиночества, безысходности и обреченности. Мельком Макс подумал, что, наверное, это и называется депрессией. Нахлынувшее следом желание заплакать смыло эту мысль. Судя по лицу шагавшего рядом Ильи, его обуревали такие же чувства. Лишь из стыда перед Миланой, которая выглядела вполне адекватной, Макс из последних сил боролся со слезами, готовыми пролиться на щеки. Похоже, Илье не удавалось "сохранить лицо": под его глазами блестели мокрые дорожки, смуглая кожа посерела и придавала ему вид безнадежно больного человека.

Туннель все не кончался, Максу казалось, что они идут целую вечность, и впереди нет ничего, кроме этих стен из глухого камня. Нет солнца, моря, ветра, деревьев. Нет ни зимы, ни лета, ни белого снега, ни зеленой травы. И людей тоже нет. Есть только чертово нутро гор, груда костей и они трое, обреченные вечно брести по этому могильнику. "Встряхнись!" - приказывал он себе, - "Ты же мужик, неужели слабее девчонки? Она идет, и ты сможешь!" Это помогало ненадолго, и вновь наваливалась вселенская тоска. Тогда Макс вспоминал Аню, ее синие чистые глаза, улыбку, поцелуи… Вспоминал друзей, родителей, даже противную классную руководительницу Нину Борисовну, в свое время изрядно потрепавшую ему нервы.