– Но…

– Уведи мальчика! - хрипло выкрикнула девушка.

Макс приобнял ребенка за худенькие плечи и попытался подвести к выходу. Алешка вцепился в отца, не желая с ним расставаться. Он бился в рыданиях, отчаянно кричал, просил своего папку встать. Макс уговаривал:

– Алеша, пойдем, нам надо идти. А потом мы вернемся, и заберем твоего папку.

Через некоторое время плачущего мальчишку все-таки удалось вывести из пещеры. Передав его на попечение Миланы, которая тут же стала шептать ребенку на ушко что-то ласковое, Макс, жадно глотая воздух и шатаясь, пошел прочь, дальше по тропе. Мешок он волок за собой, так что Роки пришлось вылезти и бежать рядом. Отдышавшись, Макс сказал:

– Уходим.

– А Виктория? - спросила Милана и осеклась, наткнувшись на непривычно угрюмый взгляд.

Она взяла Алешку за руку и повела по тропинке, которая теперь уходила вниз, в каменистую, заросшую кривыми деревьями ложбину.

Алешка вновь зашагал впереди. Глядя на его одинокую, жалко сгорбившуюся фигурку, Макс ощутил резкую щемящую жалость. Действительно, что видел этот ребенок? Какие ужасы пережил? Кто лишил его разума? Или что, как сказала Виктория? Староста говорил, что он и после исчезновения отца ходил в горы. Значило ли это, что Алешка искал своего папку, и вот теперь нашел? Да нет, он очень уверенно побежал в пещеру. То есть, получается, что мальчик один проходил такой огромный путь, чтобы напоить отца и попробовать его спасти, разбудить?

Когда тропа из ложбины вновь стала подниматься вверх, на скалистый утес, их догнала Виктория и молча пошла рядом. Макс не мог смотреть ей в глаза. Почему-то не мог. Он тоже молчал. Наконец, Виктория не выдержала. Яростным шепотом она сказала:

– Я больше ничего не могла для него сделать!

– Ты врач, - коротко ответил Макс, - Врачи спасают жизнь, а не отнимают ее.

– Это был лучший исход для него! Ты не понимаешь, мы должны сейчас спасать себя, а ему уже было нельзя помочь!

Макс не стал отвечать. Ну, не мог он смириться с тем, что здесь убийство было в порядке вещей, не мог видеть трупы и кровь, устал постоянно подвергаться опасности. Ему хотелось назад, в понятную и безопасную жизнь. А еще ему не нравилось, что рядом идет прекрасная, совершенная во всех отношениях женщина, дар которой - убивать.

Весь день отряд шел в молчании. Тропа то поднималась вверх, то вновь виляла вниз. Макс, отдышавшись, снова посадил Роки в мешок. Шли быстро. Не останавливались даже на отдых и обед, стараясь уйти как можно дальше от проклятого места. Да и о каком обеде могла идти речь, когда запах мертвечины, казалось, преследовал до сих пор. Наконец, когда заходящее солнце окрасило горизонт в багровые тона, а вокруг начали сгущаться тени, Виктория объявила привал. На ночлег расположились в очередной неглубокой ложбине, окруженной редкими кривыми деревцами. Как в прошлый раз, Макс набрал веток для костра, разжег его, затем кинул в пламя горсть чеснополоха. Милана вызвалась подежурить первой, затем ее должна была сменить Виктория. Максу выпало дежурить последним. Он напился воды из фляги, завернулся в плед и лег лицом к костру. К его спине привалился Роки. Почему-то сегодня стонущих призраков не было видно. Макс закрыл глаза, постарался отогнать от себя страшные воспоминания и провалился в глубокий, без сновидений, сон. Когда его разбудила Виктория, он чувствовал себя, как ни странно, выспавшимся и отдохнувшим. Стояли предрассветные часы - самое темное и мрачное время ночи. Вокруг было очень тихо. Зеленоватое пламя костра бросало странные блики на лица спящих людей. А вокруг была полная темнота, укрывшая от взгляда валуны, деревья, тропу… Как будто не было ничего, кроме этого маленького островка жизни. Только костер и они, а дальше - мертвый и холодный мрак. Макс поежился, поплотнее укутался в плед и подбросил веток в костер.