– Ночью не было времени поговорить об этом. Я не понимаю, как у тебя получилось убить Серого.

– Он был моим ровесником, и опыта у него не было, - ответил Макс.

– Но ведь и у тебя нет опыта! - воскликнула девушка, - Ты вообще не должен уметь обращаться с мечом. Тебя никто этому не учил! А сын Серого странника обучался боевому искусству с детства.

– В чем ты меня обвиняешь? - Макс рассердился, - Лучше было позволить ему напасть на тебя со спины?

Виктория надолго задумалась, потом ответила:

– Пойми, я не виню тебя ни в чем, наоборот, пытаюсь понять, что с тобой происходит. Может быть, ты в опасности.

– Наверное, дело в моем даре, - предположил Макс.

– Нет, дар не имеет к этому никакого отношения, - неожиданно вмешался Гольдштейн, - Здесь что-то другое, но я не могу увидеть, что.

– Тогда, может, ты посмотришь его меч? - спросила Виктория, - Я могу только сказать, что в нем есть какая-то странная магия.

По просьбе Гольдштейна, Макс вынул меч из ножен и положил ему на колени. Тот прикоснулся к клинку пальцами и закрыл глаза. Через некоторое время его лицо исказила гримаса боли и страха. Словно находясь в трансе, он заговорил:

– Проклятие… Проклятие мертвых… Демон… Это оружие великого воина, его душа не успокоилась… Он высосет каждого, кто завладеет мечом…

Гольдштейн надолго замолчал. Казалось, он провалился в глубокий обморок. Макс, не выдержав ожидания, оттолкнул его пальцы от клинка и забрал меч. Тогда Лев Исаакович пришел в себя и лихорадочно прошептал:

– Избавься от меча, пока не поздно!

– Ну вот еще! - возмутился Макс, который привык к оружию и даже по-своему привязался к нему.

Отказаться от меча, который уже не в первый раз послужил верой и правдой, казалось ему верхом глупости и предательства. К тому же, подкупало то, что меч становился в бою как будто самостоятельным, и, несмотря на неопытность бойца, помогал одерживать победу.

– Он погубит тебя! - настаивал Гольдштейн.

– Да каким же образом? - Макс начинал терять терпение, - Вы сами говорили, что ваш дар проявляется не всегда. Вдруг вы на этот раз ошибаетесь?

– Я заметила, что ты всякий раз после боя чувствуешь слабость, - неожиданно вмешалась Виктория, - Не думаешь ли ты, что это действие меча?

Макс задумался. Действительно, после боя с Серым он был разбитым и усталым. Но кто, скажите, будет бодрым и цветущим, убив человека? Поэтому он огрызнулся:

– А что мне, скакать от радости надо было? Вокруг гора трупов, которые надо прятать, я убил молодого пацана - вот позитив-то! Это, может, тебе не в диковинку, а я, если помнишь, не являюсь великим воином!

– Это-то и пугает…- пробормотал Гольдштейн, - В любом случае, уже, судя по всему, поздно.

К столу подошел трактирщик, который все это время с опаской наблюдал за действиями Гольдштейна, и робко спросил:

– С вами все хорошо?

– Отлично, - ответил Макс, не без ехидства кивнув в сторону Льва Исааковича, - У нашего друга был небольшой приступ падучей.

– Что делается нынче! - посетовал трактирщик, - Больных и юродивых - пруд пруди! А по ночам-то страх какой творится!

– А что тут у вас по ночам? - заинтересовалась Виктория.

Хозяин перекрестился:

– Чудища разные появляются. К моим соседям во двор повадилась какая-то тварь, всю скотину погубила.