Уилфрид опоздал к завтраку, и весь его вид явственно говорил о том, что что-то произошло.

– Мне неприятно об этом говорить, – спустя какое-то время выдавил он из себя, – но боюсь, среди ваших слуг есть воришка. Кое-что пропало у меня из чемодана. Это небольшой подарок от нас с матерью на вашу серебряную свадьбу. Я должен был бы вручить вам его вчера после ужина, только вышло так, что это кувшинчик для сливок, а мне показалось, что вы недовольны тем, что их у вас и так много, поэтому мне было весьма неловко дарить вам еще один. Я решил, что обменяю его на что-нибудь, и вот он пропал.

– Подарок от вас с матерью? – почти в унисон переспросили мистер и миссис Питер. Воришка все эти долгие годы был сиротой.

– Да, моя мать сейчас в Каире. Она написала мне в Дрезден, чтобы я подыскал для вас что-нибудь оригинальное и симпатичное из серебра, и я остановился на этом кувшинчике для сливок.

Оба Пиджинкоута смертельно побледнели. Упоминание о Дрездене неожиданно пролило свет на ситуацию. Это был Уилфрид Атташе, молодой человек, занимавший очень высокое положение, который редко появлялся на их жизненном горизонте и которого они, сами того не ведая, приняли за Уилфрида Воришку и в таковом качестве развлекали в своем доме. Леди Эрнестина, его мать, вращалась в кругах, которые находились за пределами их возможностей и устремлений, а ее сын, скорее всего, в один прекрасный день станет послом. И они залезли к нему в чемодан и ограбили его! Муж и жена в отчаянии смотрели друг на друга. Миссис Питер первой пришла в голову вдохновенная мысль.

– Даже подумать страшно о том, что в доме завелись воры! На ночь мы, разумеется, запираем гостиную, но пока завтракаем, вынести можно все что угодно.

Она поднялась и поспешно вышла, будто затем, чтобы убедиться, что гостиная не лишилась расставленного в ней серебра, и возвратилась минуту спустя с кувшинчиком для сливок в руках.

– Теперь у нас восемь кувшинчиков вместо семи! – воскликнула она. – Вот этого раньше не было. Удивительный провал памяти, мистер Уилфрид! Должно быть, вы спустились с ним вчера вечером и поставили сюда, прежде чем мы заперли дверь, а утром начисто позабыли об этом.

– С головой часто происходит что-нибудь этакое, – произнес мистер Питер с отчаянной задушевностью. – Тут как-то на днях я ездил в город, чтобы оплатить счета, и напрочь забыл, что…

– Привез я вам, несомненно, именно этот кувшинчик, – сказал Уилфрид, пристально его разглядывая. – Он был в моем чемодане, когда сегодня утром я доставал халат, чтобы идти в ванную, но его там уже не было, когда я возвратился в комнату и снова открыл чемодан. Кто-то взял его, пока меня не было в комнате.

Пиджинкоуты побледнели еще больше. Миссис Питер пришла в голову последняя вдохновенная мысль.

– Принеси-ка мне нюхательную соль, дорогой, – сказала она своему мужу. – Мне кажется, она в моей комнате.

Питер бросился вон из гостиной с чувством радостного облегчения. Последние несколько минут он прожил так долго, что золотая свадьба казалась ему не за горами.

Миссис Питер обернулась к своему гостю и произнесла с доверительной застенчивостью:

– Настоящий дипломат, вроде вас, знает, как выйти из подобного затруднения. У Питера маленькая слабость, она есть и еще кое у кого в семье.

– Боже праведный! Не хотите ли вы сказать, что он клептоман, вроде брата Воришки?

– О, не совсем так, – ответила миссис Питер, стремясь выставить своего мужа не в таком мрачном свете, в каком уже изобразила.