Мел говорил спокойно, но Коппер видела, как напряжено его лицо. Теперь она понимала, почему непроницаемы его глаза, и не удивлялась, что он стал другим. Он был отвергнут, лишен возможности участвовать в появлении на свет своего ребенка.

Коппер очень хотелось пожалеть Мела, но она не знала, как это сделать. Будь на ее месте другая, она взяла бы его за руку или обняла, но Коппер не могла, не умела этого, как ни ругала себя за бессердечие. И к тому же она боялась, что Мелу будет неприятно ее прикосновение. Она лишь крепче вцепилась в тулью своей шляпы и молчала.

Мел после долгой паузы снова заговорил. Слова давались ему с трудом, но, видимо, он твердо решил выговориться.

— И тогда мы оба поняли, что дальше притворяться, будто наш брак существует, бессмысленно. С одной стороны, я почувствовал некоторое облегчение, с другой — меня совершенно разорил развод. Все мои деньги вложены в землю, и до сих пор я еще не восстановил того, что имел раньше. Хуже всего было расставание с Меган, но все в один голос утверждали, что девочке нужна мать. Я и сам верил, что так будет лучше, пока не узнал, что Меган препоручена своре нянек, а Лайза по-прежнему работает по пятнадцать часов в сутки. Я прилетал в Брисбен как мог часто, но этого все равно было мало, чтобы дочка признала и полюбила меня. Когда Лайза погибла в автокатастрофе и я приехал за Меган, она громко плакала от страха. Ей было всего два годика. Наверное, она подумала, что чужой дядя заберет ее неизвестно куда.

Между тем Меган копалась в прибрежном песке, не обращая внимания на двух взрослых, смотрящих на нее. Она с головы до пяток перемазалась и с серьезным лицом болтала о чем-то сама с собой.

— Сейчас она выглядит вполне счастливой, — заметила Коппер.

— Когда она такая, как сейчас, я и сам думаю, что она счастлива, но слишком уж она привыкла быть сама по себе, — вздохнул Мел. — Она совсем не помнит Лайзу, но ей очень не хватает матери. Все могло быть по-другому, если бы хоть одна из экономок задержалась у нас на год, на два, а то все эти девушки, которые приезжают на две недели, только расстраивают ее. А Меган нужны защита и опора.

— Вы ее защита и опора, — мягко сказала Коппер, но Мел не согласился:

— Одного меня мало. Я ведь не могу весь день оставаться с ней дома. Меган требуется больше заботы, чем я могу ей дать. Слишком часто девочке приходится сидеть на заборе, откуда я могу видеть ее. Она много знает про то, как управляться с коровами и лошадьми, но у нее нет детства, а ведь ей всего четыре года.

Мел замолчал, глядя на дочь, и грустно улыбнулся.

— Конечно, мне надо бы жениться. Но, пожалуй, второго такого брака я не осилю.

— Он необязательно будет похож на первый, — возразила Коппер. Не надо быть романтиком, чтобы понимать: люди женятся не для того, чтобы всю жизнь воевать друг с другом, как это было у Мела и Лайзы.

— Неужели? — хмыкнул Мел. — А где, по-вашему, я найду женщину, готовую отказаться от всего, что у нее есть, ради жизни в такой глуши? Ни друзей, ни магазинов, ни ресторанов, ни интересной работы — одна жара, пыль и тяжкий труд.

Коппер внутренне согласилась. Действительно, все так. Но ведь у той, которая станет женой Мела, будет своя речка и камедные деревья, и воздух, прозрачный как хрусталь. Она сможет прижаться к Мелу, когда ей вздумается. Она будет знать его смуглое сильное тело так же хорошо, как свое собственное, будет проводить в его объятиях долгие блаженные ночи, будет засыпать рядом с ним и знать, что утром проснется рядом с ним.