Судьбоносный вибратор возвышался на кофейном столике в боевой готовности к ритуалу. Речел и Яслин уже разлили «Голдшлагер» по стаканам.

– Ладно, – скомандовала Яслин. – Сегодня проведем ритуал по-другому. Желания будем загадывать не для себя, а друг для друга. Кэрри Эн, ты пожелаешь что-нибудь Речел. Речел мне. А я – Кэрри Эн.

Пожелание Кэрри Эн было предсказуемо.

– Желаю, чтобы твоя свадьба прошла идеально. С бараниной или без.

Речел повернулась к Яслин:

– Желаю, чтобы ты заполучила сотни заказов на рекламу паштета. Или чего-нибудь еще. Менее обыденного.

И наконец заговорила Яслин:

– Желаю горячей ночки, Кэрри Эн!

Речел и Яслин заулюлюкали. Кэрри Эн потупилась.

– С мужчиной твоей мечты, – добавила Яслин.

– Неужто сегодня в отель приехал Джордж Клуни? – отшутилась Кэрри Эн.

– У твоего Акселя глаза точь-в-точь, как у Клуни.

– Ты имеешь в виду, у него их тоже два?

– Тебе это пригодится, – сказала Речел, прикрепив у Кэрри Эн за ухом большую шелковую розу. – Это мой талисман. Роза была на мне в вечер знакомства с Патриком.

46

Тем временем в другом конце сада Жиль воодушевлял Акселя на новую миссию, одолжив ему свою «счастливую» рубашку.

– Она же грязная, – запротестовал Аксель, держа бледно-голубую джинсовую рубашку на расстоянии вытянутой руки.

– А как же. Она пропитана моими ферментами, – заявил Жиль. – Нельзя их смывать.

– По мне, так воняет потом.

– Тебе так кажется, потому что ты – мужчина. Но для женщин… – Жиль поцеловал кончики сложенных вместе большого, указательного и среднего пальцев. – …аромат неотразим. Как мед для пчелы. Надевай.

– Для меня это не сработает, – проворчал Аксель. – К тому же разве она тебе самому не понадобится? Если ты собираешься охмурить ту англичанку, в которую влюблен?

– Мне повезло: у меня есть талант и удача, – похвастался Жиль. – Сегодня моя рубашка мне не понадобится.

– Которая из них? Кто твоя добыча? – спросил Аксель.

– Не скажу.

– Но ты же знаешь, на кого нацелился я. И раньше никогда не скромничал насчет своих побед.

– Сегодня все иначе, – загадочно произнес Жиль. – Надевай рубашку.

Аксель надеялся, что Жиль не будет настаивать, но тот не собирался выпускать его из комнаты без зловонного рубища. Стараясь не дышать. Аксель напялил рубашку через голову и застегнул до самого ворота.

– Это еще что? – недовольно пробурчал Жиль. – Ты на школьника похож. Надо расстегнуть пару пуговиц. Показать твои мускулы.

Словно опытный стилист, Жиль повозился с рубашкой и расстегнул четыре верхние пуговицы.

– Да у меня пупок виден! – пожаловался Аксель.

– Ладно. Может, я и ошибся, – Жиль застегнул рубашку. – У тебя грудь не мускулистая. Так лучше.

– Я похож на дебила.

– С таким лицом – да. Не сутулься.

Жиль хлопнул друга по спине, и тот тут же выпрямился.

– Втяни живот. Правда, у тебя и нет живота. Господи, Аксель. И с чего ты такой тощий? Как девчонка, ей-богу. Теперь поработаем над выражением лица. Все время улыбайся. Мрачный вид хорош, если ты – Джеймс Дин. Если фигурой не вышел, нельзя быть хмурым, нужно все время казаться веселым.

Аксель попытался выдавить из себя улыбку перед зеркалом.