По правде говоря, родители Акселя были поражены, узнав о решении сына, но когда он все-таки получил работу, их удивлению не было предела. На собеседовании в «Эгейском клубе» ему задали слишком много вопросов, на которые он мог дать только негативный ответ. Любите ли вы играть в командные игры? Любите танцевать? Умеете ли играть на музыкальных инструментах? Последнее было особенно важно. Отели сети «Эгейского клуба» славились своими полупрофессиональными вечерними выступлениями. Многие звезды французской сцены начинали карьеру в кабаре «Эгейского клуба». Это была протоптанная дорожка к успеху.

– Но что же вы любите? – спросил представитель «Эгейского клуба», теряя терпение.

– Я люблю играть в шахматы, – безразлично ответил Аксель.

И этими словами обеспечил себе место в анимационной команде.

Оказалось, что маркетологи «Эгейского клуба» давно собирались добавить к внушительному списку развлечений интеллектуальные занятия.

И вот в начале мая Аксель вылетел в Бодрум, чтобы стать первым и единственным шахматным аниматором «Эгейского клуба». Он должен был вести индивидуальные уроки и организовывать еженедельные турниры для самых умных гостей (при условии, что наберется более двух человек в неделю).

– Это будет прекрасный эксперимент, – сказала женщина, которая взяла его на работу.

– Это будет настоящий кошмар, – заверил Аксель родителей перед посадкой на самолет.

Но оказавшись на курорте, Аксель пришел в тихий восторг. Даже такой мрачный тип, как Аксель, не мог отрицать, что «Эгейский клуб» – невероятно красивый уголок. Когда он сошел с автобуса для персонала и оглядел место своего пристанища до октября (при условии, если он выдержит так долго), то, присмотревшись, можно было различить на его лице столь редкую, ускользающую улыбку.

В живописных садах, в начале сезона красовавшихся буйством цвета, приютились десятки белых оштукатуренных домиков. Огромный бассейн посреди территории, казалось, был бесконечен; создавалось впечатление, будто его водная гладь сливается с лазурным морем. Аккуратно расчищенная от камней и сорняков дорожка вела через прекрасный сад к мирной уединенной бухте, за которой раскинулось Эгейское море, теплое, как огромная ванна. До приезда гостей этот уголок казался раем на земле. И на мгновение Аксель забыл о Франции. И о Натали…

Увы, безмятежности Акселя скоро пришел конец. Как учитель шахмат, он не принимал участия в шумных утренних командных играх у бассейна, но это была единственная поблажка. От вечернего кабаре Акселю отделаться не удалось.

– Но я же не умею петь! – протестовал он.

– Будешь открывать рот, – отрезала его начальница, менеджер отеля Шери.

И еще ему пришлось встречать гостей в аэропорту по очереди с другими гидами-аниматорами. Это было хуже всего. Поскольку Аксель оказался почти единственным гидом, кто достаточно свободно говорил по-английски и мог справиться с жалобами на пропавший багаж и непременными ругательствами, ему досталась смена во вторник и гости из Гэтвика. Идиоты, которые непременно спрашивали, где он забыл свой берет и связку луковиц. Хуже того, гиды «Эгейского клуба» носили полосатые форменные матроски…

Сибилла, единственная австрийка в «Эгейском клубе», говорила, что, если ей достанется вторничная смена в аэропорту, она немедленно уволится. Как только британцы слышали ее акцент, то сразу же отдавали ей нацистский салют.

В то утро Аксель проводил домой группу из двенадцати британцев.