Если она выйдет за Юэна, что у нее будет за жизнь? Она не сможет жить с ним в его маленькой полуподвальной каморке, хотя понимает, что вскоре ей придется выехать из ее собственной квартиры. Плата за апартаменты с двумя спальнями в Челси росла обратно пропорционально ее доходам – заказы становились все мельче и реже. За последний месяц она работала всего два дня – позировала для компании-производителя дорожных аксессуаров. Два дня улыбаться до ушей и рекламировать поясные сумочки, разработанные для борьбы с карманниками. Два дня изображать глубокий интерес, глядя на переходники и счетчики валют. Поясные сумки! Яслин уже даже не приглашали рекламировать одежду.

Она вспомнила разговор с агентом незадолго до отъезда.

– Думаешь, я пропущу заказ, если уеду? – спросила она Криспина.

Криспин склонил голову набок. Жалость в его лице не скрыла даже улыбка.

– Дорогая, поезжай и отдохни. Когда вернешься, попьем кофейку и подумаем, как наладить твои дела до конца года. Поменяем имидж.

«Поменяем имидж». Яслин отлично знала, что это значит. Недавно ее подруга и ровесница Надя «попила кофейку» с Криспином и в тот же день позвонила Яслин, обливаясь безутешными слезами.

– Он сказал, нужно по-новому позиционировать меня на рынке, – хлюпала она. – Никаких тебе «Кампани» и «Элль». Мол, у него есть для меня потрясающий контракт с «Домашней хозяйкой».

Через неделю Надя поехала в студию делать новые фотографии для портфолио. Сексапильно надутые губки Нади девяностых сменились солнечной улыбкой. Снимок в откровенном черном платье – фотографией Нади в свитере от Фэйр Айл и брюках, которые смело можно было бы назвать слаксами. Надю «мама-фицировали». Теперь ее ждут только съемки для каталогов. И никаких фотосессий в нижнем белье. Яслин не могла признаться Речел и Кэрри Эн, что недавно получила новую роль в рекламном ролике – ей предстоит сыграть мамашу.

Каждый раз, когда Яслин показывала Кэрри Эн новую морщинку, та хохотала.

– Я была похожа на мопса, прежде чем стала выглядеть так, как сейчас, а скоро опять стану вылитым мопсом. Не забивай голову, Яслин. Такой красавице, худышке, очаровашке, как ты…

Ага, думала Яслин, это тебе так кажется. А ее критический взгляд модели видел одно: она увядает. Кожа вокруг глаз натянулась. Губы стали тоньше. А вот талия – нет.

Сидя у бассейна и глядя на шведских близнецов, которые напоминали ей, какой она была когда-то, Яслин ущипнула кожу на животе большим и указательным пальцами и надула щеки – продемонстрировать, как она раздулась после птичьего обеда. На обед она ела водяной кресс и рубленые помидоры.

– Ради бога, прекрати, – застонала Кэрри Эн, завидев ее гримасы. – Хватит строить из себя Робина-Бобина. Я, например, уснула вчера днем, когда решала кроссворд, а когда проснулась, не могла найти ручку – она застряла у меня под буферами. – Кэрри Эн потрясла грудями размера Е, чтобы подтвердить свои слова. – А тебе, подружка, – проговорила она, – надо подналечь на пирожные.

Яслин послушно засмеялась. Но когда Кэрри Эн вернулась к своей книге, опять тайком пощупала живот. Может, со стороны она и не кажется толстой, но раньше она явно была стройнее. Ее прямо-таки разнесло. Она даже не видела лобковую кость, лежа на спине и глядя вниз.

Яслин нахмурилась. Слава богу, лишний жир хоть не трясется. Фигура до сих пор упругая. Наверное, благодаря йоге. Аштанга-йога. Гвинет Палтроу тоже ей занимается. Кстати, о йоге…

– Пойду-ка я в номер ненадолго, – сказала она Кэрри Эн. – Надоело жариться на солнце, хочу вздремнуть.

Оказавшись в спальне в одиночестве, Яслин сделала сто пятьдесят скручиваний, подложив на жесткий холодный плиточный пол под спину всего лишь тоненькое пляжное полотенце.