Часов в десять вечера Лесничий простонал:

— Все, хватит! Нас с тобой надо разводить по разным углам и друг к другу не подпускать под страхом смертной казни. Совсем голову потеряли.

— Это точно. Мне кажется, я за этот день потупела просто колоссально. Ни одной связной мысли в голове не осталось. Единственное, что осталось, это хватательные рефлексы.

— Ага. А еще развратно-наступательные движения.

— Слушай, на самом деле я не такая…

— Видишь ли, я тоже не половой гигант, между прочим, хотя на мать-природу мне в этом вопросе грех жаловаться. Но столь капитального сноса крыши на почве секса я за собой давно не припоминаю. Совсем про дела забыл. Надо нашего психопата Фредди выслеживать, по Москве мотаться, а я здесь, с тобой. И что самое ужасное: мне ни капельки не стыдно. Хотя и должно бы быть.

— Обещаю, что больше не буду к тебе приставать!

— Не говори гоп, и не давай обещаний, которые сама же потом и нарушишь. Тем более что я категорически не согласен с этим положением. Я обеими руками за твои приставания, просто не с такой интенсивностью, как это было сегодня.

— Между прочим, ты первый начал!

— Первый начал — не первый начал: какая разница? Я тоже живой человек, и отказываться от удовольствия соблазнить утром очаровательную женщину совершенно не собирался. А потом, как в анекдоте: «Извини, любимая, так получилось». И вообще, ты — вампирша. Высосала из меня все соки, так что мне по-хорошему еще сутки после этого мероприятия отсыпаться надо. И получится, что целых три дня ушли коту под хвост, вместо того, чтобы выслеживать помеху.

— Ой, слушай, давай хоть сегодня не будем вспоминать о Фредди. Не хочу портить этот день. Он бы, наверное, радовался, гад, что даже в постели мы о нем не забываем.

— Да, это уж точно. У него вообще с этой темой какие-то проблемы, судя по всему. Нормальный человек не станет кричать о том, о чем вещает он. И уж точно не будет пытаться сунуть свой грязный нос в личную жизнь операторов.

— Слушай, я все хотела спросить, а почему у тебя такой позывной?

— Да как-то так получилось. Я же в свободное время обычно в лес сматываюсь. Или охочусь, или просто автономку изображаю на подножном корме. Иногда переклинивает устроить себе неделю на выживание, когда за спиной тонкое одеяло, на поясе нож, в кармане спички и соль, а больше ничего нет. Поэтому когда пришла пора, я, недолго думая, и стал Лесничим.

— А зачем тебе все это? Вся твоя лесная жизнь? Проверка собственной нервной системы на выносливость? Или что-то сам себе пытаешься доказать?

— Да нет. Мне в лесу легко, словно домой вернулся. И там я ничего никому не доказываю. Просто живу. Когда приходит пора возвращаться в город, голова становится чистой, ясной. Даже думается после леса совершенно по-другому. Мыслишь не словами, а образами.

— И откуда в тебе это?

— Мои родители раньше на Севере жили, за Полярным кругом. Отец мой там в свое время служил, а мать за ним поехала. Так вот, там кругом такая природа — закачаешься! С одной стороны глянешь — сопки холодные, да безжизненные.