— Вы думаете о сестре, и это вызывает у вас панику, истероидное состояние. Но давайте рассуждать здраво… — нарушила затянувшуюся паузу девушка. С того самого мига, как часовой на башне возвестил о приближении Брунгильды, Пипин замер, стараясь ужаться в размерах, а лучше бы вовсе скрыться из виду. — Ваш эмоциональный фон демонстрирует…

— Молчите! — оборвал майордом, не в силах сосредоточиться на речах пленницы. Смысл ее слов был для него темен, но почему-то ужасно не хотелось, чтобы их разговор услышала сестра.

На лестнице уже слышались шаги, и ступени, прогибаясь под грозной воительницей, истошно скрипели, жалуясь на свою нелегкую судьбу.

— Поймите, я хочу вам помочь.

— Молчите! — уже не сдерживая раздражения, зло рявкнул Пипин, рывком поднимаясь из-за стола. А в голове у Карела и Евгении послышалось:

— Ну-ка, детишки, смените друг другу памперсы. К вам поднимается строгая няня.

Дверь с треском распахнулась, хотя со стороны могло показаться, что громоздкая дама едва дотронулась до нее. Часовой у входа сиротливо вжался в угол и спрыгнул бы вниз, когда бы не опасался привлечь внимание сестры повелителя.

— Здравствуй, Брунгильда, — Пипин с трудом придал голосу уверенное выражение.

— К черту! — рявкнула воительница. — Где мелкий гаденыш?

— Скоро будет здесь, их уже изловили.

— А это кто? — она кивнула на Карела и Евгению. — Что расселись? Почему не приветствуете?

— Это герцог Нурсии, — уже без прежней уверенности, точно оправдываясь, пустился в объяснения Пипин, — и его невеста.

— Ге-е-ерцог? — медленно протянула Брунгильда, оглядывая замершего и как-то вдруг сжавшегося Карела. — Хорош! — констатировала она. — Я забираю его себе.

— Да, но… — вскочил высокородный чужестранец.

— А ее — убить.

— Вот еще! — Карел выхватил меч. — Да я…

То, что случилось дальше, имело вид эпический, почти сказочный: Брунгильда шагнула в сторону нурсийского наследника и легонько толкнула его в грудь. Будь за спиной бывшего сержанта президентской гвардии ворота, они вылетели бы вместе с петлями. Но ворот не оказалось, и поэтому избранник воинственной особы, пролетев несколько метров, шмякнулся об стену и сполз на пол, хлопая глазами и беспомощно хватая воздух ртом.

— Стало быть, так? — подбоченилась Брунгильда. — Стало быть, не желаешь по-доброму? — Она склонилась и подняла с пола выпавший из руки Карела меч. — Хорош клинок, узорчатый, на востоке кован. Так вот, принц, ежели милость моя тебе ни к чему, иначе поступим. Стало быть, в Лютеции, как приедем, так сразу и объявим, что ты, поскребыш, владыку нашего Дагоберта собственной рукой прикончил. А потому и тебе, и людишкам твоим не жить. Уразумел?

— Ничего не выйдет, — силясь подняться, сквозь зубы процедил Карел. — Слишком много свидетелей, слухи расползутся быстро.

— Может, расползутся, а может, и нет. У нас тому, кто с ползучими якшается, спуску нет. Голову с плеч — и вся недолга! Так что, герцог мой прекрасный, здешний люд попусту языком трепать не станет. А и расползутся слухи, тебе-то что? Ты-то уже с башкой поврозь будешь.

— Брунгильда, — попытался вмешаться Пипин, — говорят, Нурсия обильна золотом и людьми, зачем нам ссориться с ними?

— Молчи! — рыкнула воительница.