Изменить размер шрифта - +
Так что напугать Дезире она могла только размером.

— Если кого и стоит опасаться, так разве что вот эту телку, — сказал я. — Она у меня чертовка с норовом, а тут еще и вымя побаливает, когда срет, — она только-только отелилась. Вот к ней заходить не стоит, я на нее антибрык поставил.

Дезире задумчиво посмотрела на меня.

— А на меня ты тоже антибрык поставишь, если я начну лягаться после отела? — спросила она. — Или если станет больно срать?

Мы обменялись счастливыми взглядами. До родов оставалось всего пять месяцев, но нам это время казалось вечностью.

В конце концов я вручил ей веник и велел вычистить кормушку. Тут уж напортачить невозможно — всего делов-то: вымести остатки сена, чтобы подкинуть новую охапку. А сам пошел за свежим тюком. Когда я вернулся, она «подмела» половину кормушки. Кормушка сияла чистотой, как пол в ее стерильной кухне, и где она только щетку раздобыла? Я улыбнулся про себя и показал ей, как кормить телят из ведра. Это не так-то просто — врожденный рефлекс заставляет их тыкаться носом в материнское вымя, и они вечно опрокидывают ведро или залезают в него башкой, да так, что не снимешь! Я слышал, как Дезире чертыхается и выговаривает телятам:

— Ах ты, глупая скотина! Да вот же корм, вот! Посмотри вниз, вниз, кому говорят! Ням-ням, горе ты эдакое! Нет, ну ты посмотри, что ты наделал, весь комбинезон мне изгадил!

В дом она вошла раскрасневшаяся, потная, с ног до головы забрызганная молоком. Мы с ней залезли в душевую кабину, и она предложила намылить мне спину. После чего, естественно, бесстыдно меня использовала.

Но когда мы оказались в кухне, дело снова застопорилось.

— Я так устала! — выдохнула она и рухнула на диван с газетой. — Нет сил ничего готовить!

— Ты что, разве не хочешь есть? — спросил я, втягивая живот, чтобы унять урчание в желудке, — я был голоден, как волк.

— Нет. Ну разве что немного кефира…

— Но… — заикнулся было я.

Кефир! И это после того, как мы полдня вкалывали в коровнике!

Я вытащил пару сарделек из морозилки и закинул их в микроволновку. Прямо как раньше.

Будем надеяться, что, когда родится ребенок, все переменится. Не может же он жить на одном кефире, как некоторые.

 

17. Дезире

 

В субботу вечером мы были приглашены к Бенгту-Йорану и Вайолет отмечать «новоселье». Естественно, я оценила тонкий намек — раз я сюда переехала, значит, и устраивать новоселье следовало мне. Никуда не денешься, пришлось сделать хорошую мину при плохой игре, раз уж этой парочке предстояло стать моими ближайшими соседями на протяжении необозримого будущего.

Я купила в городе букет гвоздик — сама я их терпеть не могу, но они-то об этом не знают. С моей стороны это была акция немого протеста, понятная одной мне. Вайолет пришла в такой восторг от этих чахлых стебельков, словно ей подарили цветы из райского сада. По всей видимости, не одна я решила сделать над собой усилие в этот вечер.

На мой взгляд, я была одета простенько, но мило: брюки и красивый кашемировый свитер. Я даже причесалась по случаю. Но когда мы собрались выходить, Бенни как-то забеспокоился.

— Ты что, переодеваться не будешь? — промямлил он.

Переодеваться? Это еще с какой стати, мы же не на вручение Нобелевской премии идем!

Только увидев Вайолет, выряженную в платье с серебряной вышивкой и в туфлях на высоких каблуках, я поняла, что он имел в виду. На один макияж у нее, должно быть, ушло не меньше времени, чем у меня на покраску коридора на втором этаже Рябиновой усадьбы. Сразу было видно, что это наряд не на каждый день, — Бенгт-Йоран как-то заметно оживился и даже попытался ущипнуть ее за задницу, когда она проходила мимо с заставленным тарелками подносом.

Быстрый переход