– Продолжай…

– Нечего продолжать. Это все, что она успела или хотела мне сказать.

– Не может быть, это не все!

– Она дала мне четко понять: подобный спешный мезальянс нельзя расценивать иначе, как аферу, цель которой ей не известна, но, зная тебя, она не сомневается в своей правоте, – Тина чувствовала отчаянье.

– Картина ясна, – удовлетворенно заметил Ричард. – Ты ведь не собираешься верить бреду ревнивой женщины?

Она ничего не ответила.

– Вижу, Хелен сумела-таки пробить брешь в наших отношениях.

– Единственное, в чем я могу с ней полностью согласиться, – это то, что спешка, с которой ты хочешь устроить этот брак, весьма подозрительна. Все остальное может оказаться как правдой, так и ложью.

– Правда такова: в Хелен говорит зависть и ревность! – раздраженно парировал Ричард.

– Значит, вы с ней и впрямь любовники, – с грустью заметила Тина.

– Были… Да, еще некоторое время назад мы были любовниками. Я полагал, теперь мы друзья, оказалось, это не так. Мы расстались по обоюдному согласию, вернее, я так думал. То, что она отговаривает тебя от брака со мной, говорит только о том, что я в ней ошибся.

– И ты не любишь ее больше?

– Я и раньше ее не любил. Да, у нас был роман. Должен признать, Хелен очень привлекательная женщина, с ней было приятно общаться, но не более того…

– Из ее уст это прозвучало совершенно иначе.

– А именно?

– Ома уверяла меня, будто все твои нынешние проблемы не помешают вам однажды пожениться, а именно, когда пешка Тина выйдет из игры.

– Какие мои нынешние проблемы она имела в виду? – вкрадчиво поинтересовался Ричард.

– Она не сказала ничего конкретного, – ответила Тина.

Ричард повернулся к ней боком и спокойным тоном сказал:

– Хелен всегда была склонна к преувеличениям, такое у нее восприятие мира. Мне очень жаль, что тебе пришлось все это выслушать. У меня нет объяснений тому, почему вдруг она решила, будто я непременно хочу жениться на ней, возможно, она просто выдает желаемое за действительное. Но не принимай близко к сердцу, любимая, именно ты моя избранница, о чем бы там ни говорили все вокруг.

Ричард нежно поцеловал Тину, затем спросил:

– Ну, так идем в нашу рощицу?

– Лучше домой, – ответила девушка.

– Как пожелаешь, – с готовностью подхватил он. – Из-за моей нерасторопности мы пропустили самый сказочный момент, когда солнце только начинает садиться, так что дома сейчас нам и в самом деле будет лучше. А потом, нас уже заждалось наше супружеское ложе.

– Ты говоришь о нем как о чем-то особенном.

– Да, потому что супружеское ложе семьи Андерс – это действительно нечто особенное. Поколения новобрачных проводили на нем ночи медового месяца и зачинали детей… Я не говорю о Брэдли, он не имеет отношения к этому священнодействию.

– Ты тоже был зачат на этой постели?

– Не исключено… В связи с этим мне все время вспоминается знаменитый стих шотландского поэта Джеймса Томсона:

Тина зачарованно слушала бархатный голос Ричарда.

– Ты любишь поэзию? – удивленно спросила она.

– Ну, ты ведь не считаешь, будто любовь к поэзии – это удел одних лишь женщин.