— Еще чего не хватало, — пробормотала Марианна.

— Понятно, что на радушный прием у твоих родных мне рассчитывать не приходится, — задумчиво произнес Питер. — Хорошо, если пулю не всадят между глаз. Из охотничьего ружья. — И он робко улыбнулся Марианне.

Марианна попыталась улыбнуться в ответ, но у нее не очень получилось.

— Вот мы все говорим о моих родственниках, а ведь есть еще и твои, — поделилась она своими невеселыми мыслями.

— Да, но я не думаю, что они… — начал Питер.

— Не думаешь? — с недоверием спросила Марианна.

— Я ведь тоже толком не знаю, как они себя поведут, — признался Питер.

— В свое последнее посещение я все время пытался переводить разговор на Тэмплтонов. Возможно, кое-кто из них даже удивился этому. А может, и не придали значения. Ведь они не знали, как это для меня важно.

— И что? — взволнованно спросила Марианна.

— Они говорили о Тэмплтонах так, как и положено говорить о давних врагах. Но мне показалось, что они это делали больше по инерции. Настоящей злобой и ненавистью там и не пахло.

— Может, тебе это только показалось?

— Думаю, нет, — произнес Питер с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал.

— И все-таки мне было бы очень не по себе, если бы пришлось предстать перед твоими родственниками.

— Тебе нечего бояться! — воскликнул Питер. — Неужели ты думаешь, что я отдам тебя на растерзание? — добавил он, стараясь, чтобы его голос звучал беззаботно. — Я познакомлю тебя с ними только тогда, когда буду уверен, что они встретят тебя со всем радушием, которое, между прочим, очень даже свойственно клану Колменов.

— А если ты никогда не будешь в этом уверен? — спросила Марианна и внимательно на него посмотрела.

— Если ты прямо задаешь этот вопрос, то я так же прямо и отвечу, — сказал Питер и взял руки Марианны в свои, серьезно глядя ей в глаза. — Если предположить, что все наши дипломатические усилия потерпят неудачу и мне придется выбирать между согласием родственников и нашим будущим, то я, конечно, выберу наше будущее. Я хочу сказать, что вполне готов пойти против воли своих родителей и всех остальных Колменов. В конце концов, когда я уезжал из Нью-Йорка в неизвестном направлении, родители тоже были против.

— Но это не совсем одно и то же, — тихо произнесла Марианна.

— Конечно нет, — кивнул Питер. — Ты для меня в миллион раз важнее каких-то там путешествий.

— Но родители… — неуверенно начала Марианна.

— Да, — кивнул Питер, — они тоже для меня важны. Но я уверен, что никаких проклятий не будет и со временем они оттают. Им просто некуда будет деваться. И потом, если они так цепляются за какую-то идиотскую трехвековую вражду, то сами виноваты! — патетически закончил Питер.

Он обнял Марианну, прижал ее к себе, и они застыли в молчании — каждый со своими невеселыми мыслями.

— Ты, наверное, ждешь, что я скажу то же самое, — выговорила наконец Марианна.

— Нет, я… вовсе не жду, — перебил ее Питер.

— Так вот, я все-таки скажу. Я бы тоже так поступила, если бы пришлось.

— Марианна! — воскликнул Питер, потрясенный до глубины души. — Я вовсе не хочу таких жертв! Я знаю, как ты любишь своих родителей, какие у вас близкие отношения и как для тебя все это важно. Поэтому я так долго боялся признаться тебе.