|
Впрочем, Джаде было наплевать, что подумают чужие ей люди. Дети – вот ее единственная забота. Но как им объяснить? Как объяснить шестилетнему мальчугану, девочке-подростку и тем более младенцу, почему мама будет посещать их дважды в неделю? Да еще за девятнадцать оставшихся до конца свидания минут?
– Вот что, ребята. Сейчас мне срочно нужно на работу, а когда вернусь, мы все решим, идет? – Джада поежилась от подозрительного взгляда Шавонны. – Быстренько в машину! По дороге поговорим. – Хочу домой! – не двигаясь с места, продолжал скулить Кевон. Джада поднялась с Шерили на одной руке и второй подхватила сына под мышку. – Возьми сумки, – бросила она Шавонне и зашагала к выходу, от всего сердца надеясь, что старшая не станет брать пример с брата и капризничать.
ГЛАВА 25
Невероятно, но с тех пор, как Энджи «временно» въехала в кабинет Карен Левин-Томпсон, свободного места там стало еще меньше, а гора папок – еще больше. Мама опять оказалась права. Энджи работала как заведенная. Периоды минутной жалости к себе еще случались, но, по большому счету, ее летаргия улетучилась. Целыми днями теперь она была до того зла (и занята по горло), что по ночам к ней не шел сон. Команда в Центре подобралась на славу: все до единой женщины были милы и умны, мужчины – один гей, второй счастливо женатый – преданы делу не меньше своих очаровательных коллег. Юрист-общественник Билл оказался сущим смерчем в человеческом обличье с неиссякаемым запасом шуток и шоколадок на случай особо тяжкого дела. Адвокат Майкл Раис сочетал в себе галантные манеры и острый ум. Будучи выпускником Йеля, он бы должен был быть препротивнейшим типом, но, как известно, нет правил без исключения. К тому же Энджи обнаружила, что ей страшно нравится работать вместе с мамой. Впрочем, вместе – громко сказано, они не так уж часто и сталкивались в коридорах Центра. Сбор средств, административная работа, судебные заседания отнимали все время Натали, однако она не забывала если не заглянуть, то хотя бы по телефону справиться о делах дочери. Энджи привыкла к этим «сеансам» общения и часто ловила себя на том, что ждет встреч с матерью. Объем работы в Центре был неимоверно велик, но Энджи это даже радовало, поскольку вместо мыслей о собственном жалком существовании она могла сосредоточиться на судьбах других женщин, на решении их куда более сложных проблем. Да, она бежала от боли и тоски, но что плохого в таком бегстве? В конце концов, кино и телевидение преследуют ту же цель, разве нет? Сейчас перед ней лежала раскрытая папка с делом Джексона против Джексон. Обычное, казалось бы, дело, с манипуляцией детьми и подлыми требованиями. В Нидхэме Энджи сочла бы его ниже своего достоинства, но сейчас, после всего пережитого, эта история почему-то особенно тронула ее сердце. Возможно, причиной тому была невидимая ниточка симпатии, протянувшаяся между ней и Джадой Джексон на первой же встрече, а возможно – легкая зависть к очевидной взаимной преданности двух таких разных подруг. О своей «подруге» Энджи даже не вспоминала. Не позволяла себе вспоминать. Да и была ли дружба? Лиза, скорее всего, просто-напросто использовала Энджи как трамплин, чтобы подобраться к Рэйду. Энджи умерла бы от унижения, если позволила бы себе задуматься о том, чем делилась с Лизой… Итак, дело Джексона против Джексон. Энджи ужасала тактика, выбранная адвокатом истца, Джорджем Крескином. Когда она впервые представила это дело на еженедельном совещании юристов Центра, Майкл и Натали многозначительно переглянулись. Крескин, судя по всему, был в округе скандально известным типом. – Хорошенькое начало, – протянул Майкл Раис. |
