– Но… что он может знать, этот свидетель? Что он мог видеть? – Мишель по-прежнему ничего не понимала. – Что это за свидетель?

– Насколько мне известно, обвинительный акт против Фрэнка является закрытым, – сообщил Брузман.

– То есть?

Адвокат не удостоил ее даже взгляда.

– У нас масса дел, Фрэнк. Сейчас неподходящее время для лекций по юриспруденции. Мне шепнули, что газетчи­ки узнают обо всем уже сегодня утром. – Брузман повер­нул голову к Мишель. – Вам лично ничто не угрожает, – сообщил он, как будто ее только и волновало, что собст­венная безопасность. – А значит, вы сможете свидетельст­вовать в пользу Фрэнка. Мы вас подготовим, но позже. В данный момент я всего лишь хотел предупредить о нача­ле процесса. Мы с Фрэнком сами сделаем все необходимое.

Мишель поняла, что после инструкций ее просто-на­просто выставят за дверь. Ну и наглец! Жену жалко, если она у него есть. Да что там жену – собаку его жалко!

– Итак, запоминайте, – вновь раздался голос Брузма­на. – Никаких интервью. Кто бы к вам ни обратился, на все вопросы у вас должен быть один ответ: Фрэнк Руссо ни в чем не виновен, он прекрасный отец, замечательный муж и честный человек. – Адвокат поднялся, взял со стола листок с несколькими печатными строчками и протянул Ми­шель.

За дуру меня принимает. Думает, что без шпаргалки не запомню. Она посмотрела на Фрэнка. Белый, как листок в ее руке, он поспешно отвел взгляд. Проглотив вопросы, которые так и рвались с языка, Мишель задала только один:

– Мне уйти, Фрэнк?

Тот молча кивнул, и Мишель так же молча вышла. Одна в безбрежном, как никогда опасном, океане жизни…

По дороге в банк она думала о детях. Если грянет на­стоящая буря, если пресса и телевидение опять поднимут шумиху, то для детей лучше было бы сменить школу. Но куда их перевести? В одну из ближайших частных школ? И что это даст Дженне? Новенькие всегда в центре внима­ния, а тут еще имя отца гремит на весь округ…

А что будет, если оставить их в этой школе? Нет, совер­шенно невозможно! Ребята едва оправились от прошлого потрясения, еще одно им не вынести. Тогда, может… Школа-пансион? Хороший пансион – вот что наилучший вариант для Дженны. Во-первых, грядущий скандал ее не коснется. Во-вторых… Да мало ли преимуществ! Говорят, в таких школах лучше поставлена спортивная подготовка, а Дженна всерьез увлеклась плаванием. Налечь на другие предметы ей тоже не помешает, тогда и колледж можно выбрать получше. Понятно, что расстаться с дочерью, от­лучить совсем еще ребенка от дома нелегко, но… так будет лучше для Дженны. А Фрэнки? О том, чтобы расстаться с ним, и речи быть не может!

Мишель едва не проскочила въезд на стоянку банка, полностью забитую машинами. Припарковаться пришлось в самом дальнем от служебного входа углу и без зонта бе­жать под внезапно начавшимся ледяным дождем. Ко входу она примчалась совершенно мокрая. Хорошо хоть здоро­ваться ни с кем не пришлось – коллеги все как один зани­мались клиентами.

Опасения Джады оказались излишними: отсутствие Мишель, похоже, прошло незамеченным. Она просмотрела на дисплее номера звонивших и заполненное без нее клиентом заявление о ссуде, когда перед ее столом возник рыжеловолосый бородатый субъект в непромокаемой куртке.

– Чем могу помочь? – спросила Мишель.

– Я хотел бы получить ссуду.

– Отлично. Вы попали по адресу. Ссуду желаете полу­чить под залог недвижимости или под личный капитал?

– Э-э-э… я и сам не знаю. Может, вы мне объясните разницу?

Он занял место для посетителей и одарил Мишель лю­безной улыбкой.