Он поднялся по лесенке в верхние покои и вошел в просторную горницу. Гости сидели за длинным дубовым столом. Восковые свечи освещали их умные, оживленные лица. Во главе стола сидел князь Мстиславский, рядом с ним Воротынский и Голицын, а дальше вокруг Захарий Ляпунов, Телепнев, Мерин-Волконский и думные бояре.

— Садись, гостем будешь! — ласково сказал Терехову князь Голицын и приказал подать ему вина.

— Видишь ли, Петр Васильевич, — заговорил Захар Ляпунов, — до тебя опять просьба.

— Для земли порадей! — прибавил князь.

Терехов ответил:

— Сам знаешь, ничего для родины не пожалею и всем поступлюсь ради нее!

— Видишь ли, неурядица у нас, раздор, — заговорил снова Захар. — Тут и поляки, тут и «вор», а царя нет. Да что и с царем теперь, коли ни казны, ни людей ратных.

— Горе одно! — вздохнул Терехов.

— То-то и есть! Так и порешили мы признать царем Владислава. Пусть себя ради поляки с «вором» управятся, а там что Бог даст.

Терехов быстро оглядел все собрание.

— Что ж, пусть и так. Отчего не потешить дурней? — с усмешкой сказал он. — Пусть они «вора» прогонят.

— Вот то-то и есть! — подхватил князь Голицын. — Хорошо удумано. А теперь свези ты такую грамотку Прокопу в Рязань да и на словах скажи ему про то же. Мы без рязанцев не хотим дело делать!

Терехов поклонился.

— Спасибо на отличке, все сделаю, как надобно!

— Вот-вот, — обрадовался Захар, — так на тебе и грамотку! — И он подал Терехову сверток.

Терехов бережно обернул его в платок и положил за пазуху.

После этого начался общий разговор. Далеко за полночь все судили и набирали условия полякам.

Когда Терехов вернулся к себе, Семен Андреев спал, положив голову на стол, на руки. Терехов разбудил его и сказал:

— Вот, Сеня, ищи Ольгу! А меня снова посылают в Рязань, а оттуда назад сюда!

— Для чего?

— Слышишь, Владиславу присягать, так у Прокопа совета просить!

— С нами крестная сила!.. Еретика — царем!

— Креститься заставим!

— Ой, горе нам!

— Врешь, — остановил приятеля Терехов, — дело надумали, а ты «горе». Пожди, пусть они «вора» прогонят.

На другое утро Терехов выехал со двора. Семен обнял его на прощание.

Терехов быстро приближался к Рязани. Хотя судьбы родины и интересовали его, все же минутами личное горе пересиливало это чувство, и ему хотелось мгновеньями бросить все и пуститься на поиски своей невесты. Он подъезжал к родному городу, и вид боярских усадеб напомнил ему свидания с Ольгой. Сколько перечувствовали и переговорили они в то время! При этих воспоминаниях родной город показался ему еще роднее и все знакомые места дорогими и близкими.

У своего дома он сошел с коня. Старые слуги обрадовались ему, но он, только слегка оправившись, тотчас направился к Прокопию Ляпунову. Князь был в своем саду. Терехов прошел туда и увидел русского героя. В красной рубахе, широкий и полный, как богатырь, сидел он, опустив голову на руки и словно забыв в думе своей все окружающее.

Терехов подошел к нему и окликнул его. Ляпунов поднял голову и быстро встал. Его лицо осветилось радостью, он горячо обнял Терехова и сказал:

— На добром помине, Петр Васильевич! Веришь ли, сейчас только о наших думал. Ну что? Садись, говори!

Терехов сел и начал рассказывать о свержении Василия.

— Так свергнут, отрешен? — радостно переспросил Ляпунов и широко перекрестился.