– Что и? Сердечный, я не сумеречная зона! – Авдотья Захаровна протянула приборчик, вложив его в ладонь Кирилла. – Не серый камень под ногами, и то ладно! Направь на породу, да и пораскинь извилинами-то!

– Обойма надолго заряжена? – поинтересовался Кирилл, изучая подарок, пытаясь понять, на чем он работает.

– Да на что оно мне знать? Не мне на дареном коне ездить, – поморщилась старушка. – Не пытала.

– А… как там… – Кирилл смутился, спросить профессора о той, что грезил по ночам, язык вдруг сделался каменным. – Ну… как они там? Первокурсники?

– Человеками себя почувствовали, – рассмеялась старушка. – Замуж твоя собралась за гарного парня из земель далеких, заморских. Чернобровый, черноокий, белолицый, речь медовая, уста сахарные, косая сажень в плечах – без всякого изъяну. И черта лысого не побоялся в руку взять, да и накрутить ему веревку… Не дождалась она тебя…

– Но как же… – Кирилла почувствовал, что его ударили обухом по голове, руки опустились, а сердце сжалось, облившись горячей кровью.

– Не прав, тут ты не прав, – покачала старушка головой. – Людей нашей породы далеко разбросало. Приглянулась ему Алинка, и она, как увидала, ни есть, ни спать…

Слова тонули, словно в вате. Удар пришелся ниже пояса. Он так привык думать, что у него кто-то есть, что и не думал отвечать на ухаживания и флирт, и сейчас чувствовал себя дураком, которого обвели вокруг пальца. Чудовищная несправедливость – человек не мог чувствовать другого человека, если тот не прикручен намертво, когда даже смерть не разлучит, пока не уйдут с земли оба. И, наверное, он впервые укорил ту, которая оставила его и не отпустила. Не то, чтобы больно, обидно чувствовать себя одиноким.

Авдотья Захаровна смерила Кирилла ехидным едким взглядом и ушла, оставив одного.

Возмущенный до глубины души, Кирилл едва ли смотрел на дорогу, полностью погрузившись в себя. Мысли – пустые и ненужные, запоздалые укоры и разочарование. А могло быть иначе, если бы…

«Если бы» не оставило ему шанса. И даже не тот, белобрысый…

Откуда он свалился с большой любовью, колдун хренов? Куда теперь эти руки, волосы, голос, запах, которые он себе напридумал? И не накостыляешь! Он бы не удивился, если бы старая ведьма сама это устроила, чтобы пристроить Светку. Да кто она такая, чтобы решать за него? Он почти ненавидел и Светку, и Авдотью Захаровну, которая предсказала ему не то, что он хотел.

«Исполнителя убрали… – Кирилл похолодел. – Но почему здесь?»

– Таких совпадений не бывает… – заступил дорогу Страж.

Кирилл подошел чуть ближе и застыл, пытаясь определить, жив ли он.

– Вызывай скорую и милицию, – посоветовал кот. – Он еще жив.

– Я могу помочь? – испуганно спросил Кирилл.

– Не обязан, это ловушка, – предупредил кот. – Если не хочешь париться остаток дней на нарах, хлебая баланду.

Кирилл быстро набрал номер скорой.

– Мам, я могу остановить кровь… – взвыл Кирилл.

– Если нож на месте, не доставай и не прикасайся, – приказала мать. – Мы уже едем. Ой, Кир, лучше оставь все как есть, это человеческих рук дело. Раны могут быть не совместимые с жизнью, потом доказывай, что тебя там не было…

Но Кирилл уже рвал траву, вспоминая все, чему учила его профессор Авдотья Захаровна. Бадан, вероника, герань, девясил, ежевика, тысячелистник, кровохлебка… растирая и пережевывая, чтобы выделился сок.