В следующую секунду его отвлекает запах другой, знакомой крови. Это Питер открывает стеклянную дверь и выходит в патио с бокалом вина.

Они почти синхронно произносят «привет», и Питер садится на один из садовых металлических стульев.

— Слушай, извини, — нерешительно начинает он. — За то, что я так на тебя накинулся. Переборщил.

Уилл примирительно поднимает руку:

— Нет-нет, это я виноват.

— Спасибо, что приехал. Ты нам очень помог сегодня с полицейскими.

— Не за что, — отмахивается Уилл. — Я тут вспоминал про нашу группу.

Питер улыбается.

Уилл напевает их единственную песню:

Питер, не удержавшись, подхватывает припев, хихикая над бредовым текстом:

Когда охвативший братьев приступ хохота утихает, Питер говорит:

— На нее можно было бы снять отличный клип.

— Ну, зато у нас были свои футболки.

Они продолжают разговор. Уилл напоминает Питеру моменты раннего детства, проведенного на барже: как родители любили развлекать их интересными сюрпризами — однажды, например, притащили из торгового центра свеженький труп Санта-Клауса к полночному рождественскому ужину. Вспоминают братья и более мрачные времена, когда они жили в современном пригородном доме в Суррее: как кидались камнями в воздерживающегося приемного отца, когда он поливал помидоры в теплице, как вонзали клыки в визжащих от ужаса морских свинок, которых им по глупости купили в качестве домашних любимцев.

Вспоминают и полеты в Лондон на концерты вампирских панк-групп.

— А однажды мы полетели в Берлин, — говорит Уилл. — Помнишь?

Питер кивает. Они отправились послушать совместный концерт Игги Попа и Дэвида Боуи в ночном клубе «Автобан». Он был там самым младшим слушателем.

— Тысяча девятьсот девяносто седьмой, — говорит он. — Отличный был год.

Братья со смехом обсуждают, как в восьмидесятые смотрели вампирское порно.

— «Человек крови», — называет Питер, — помню этот фильм. Про вампира, который страдал аутизмом и запоминал группу крови каждого, кого встречал.

— Ага, а еще?

— «Вампир из Беверли-Хиллс».

— «Мой левый клык». Вот его серьезно недооценивали.

— «Выходная ночь Ферриса Бьюллера» была смешная, — улыбается Питер.

Уиллу кажется, что момент подходящий, и он кивает на бутылку с кровью:

— За былые времена? Брось ты свое «Мерло».

— Нет, Уилл, не стоит.

Может, следует кое-что ему объяснить.

— Пит, сейчас уже не как раньше. Кровь вампира легко достать. В Манчестере есть местечко. Ночной клуб «Черный нарцисс». Я туда летал прошлой ночью. На мой вкус, честно говоря, атмосфера там слишком готическая. Но в остальном все нормально. Полицейские его не трогают, потому что клубом руководит Общество Шеридана. Бутылку можно купить за двадцатку у гардеробщика. Вкуснее не найдешь.

Питер задумывается, и Уилл замечает мучительное напряжение на его лице, словно он обречен участвовать в вечном перетягивании каната. Наконец младший брат качает головой:

— Пойду лучше спать.

Бессмысленный бескровный брак

Но, лежа в кровати, Питер не способен думать ни о чем другом.

Только о том, что кровь доступна и ее можно пить, ни в чем себя не виня.

Чтобы получить дозу, не обязательно предавать, красть или убивать. Просто идешь в специальное заведение в Манчестере, покупаешь, пьешь, и ты снова счастлив, если «счастлив» — адекватное слово.

За прошедшие годы многое изменилось. Похоже, теперь все проще — с этим обществом, о котором говорит Уилл, и списком неприкосновенных.