— Иногда я жалею, что не практикую метод плетей, — осадил меня лич, — что-то в это все-таки есть. Ученик непочтительно обратился к учителю и получил десяток-другой плетей!

— Извините, учитель, — я слегка перегнул палку.

— Продолжай рассказ.

Я подцепил ломтик ветчины и вернулся к повествованию. Когда я рассказал о том, что получил неограниченный доступ к целой неповрежденной библиотеке в университете, Бератрон только завистливо цокнул языком. Но когда я начал рассказывать об архиве библиотеки с Живыми Книгами, учитель меня прервал.

— Как некоторые мысли существуют только для того, чтобы никогда не возникать в голове, так и некоторые слова созданы для того, чтобы их никогда не произносить, — туманно произнес лич.

«Хм…»

— Я вроде бы понял, — сказал я в ответ через минуту и обошел эту тему стороной. Когда повествование приблизилось к моменту получения Игл Света, лич оживился и потребовал, почти как ребенок:

— Покажи!

Я достал один из артефактов и протянул учителю. Пока он заворожено разглядывал бесценный артефакт, я смог наконец-то приступить к завтраку.

— В бытность моей жизни в Северной Империи, знавал я одного ишида, главу торгового дома Кошир. У него была любимая поговорка: «дай мне два золотых, и я сделаю из них четыре», и что самое характерное это чистейшая правда. Он каким-то внутренним нюхом чувствовал золото. Но даже он бы не отказался от пару уроков у тебя: там, где остальные находят смерть, ты находишь бесценные вещи и богатства!

— Учитель, вы мне льстите! — похвала и кошке приятна.

— Если бы, — усмехнулся старик и вернул мне Иглу, — я с нетерпением жду продолжения рассказа.

Через час я наконец-то дошел до самой неприятной части моей жизни: заключению в доминионе Елизароли.

— Не стоит вдаваться в подробности, — скорректировал мою речь лич, — интересного там нет. А вспоминать такое, — Бератрон передернул плечами, — у меня богатая фантазия.

Я пожал плечами и рассказал о своей встрече с Илоразилой и её гоблинами-почитателями. Лич слушал это молча, местами одобрительно кивая: судя по всему, в вопросе обращения с демонопоклонниками он всецело разделял мою позицию.

Еще пару часов я потратил на то, чтобы рассказать о своем путешествии с острова до монастыря Триединого.

— Стыдно? — жестко спросил лич, подразумевая события на Южном Кахоре.

— За орчанку да, — ответил я, отведя взгляд в сторону, — а за Солнечную Империю нет. Да я причина произошедшего ада, именно я притянул силы Бездны, но если бы их жрецы следили бы за своей паствой, то такого бы не произошло. Многие вообще не думают о демонах и предаются порокам, прикрываясь лживыми словами о вере, отделываясь формальным посещением храмов и щедрыми подачками жрецам. Вот только это не так! Мир от Бездны отделяет лишь только тонкая пелена, легкое дуновение и она падет! И всё безумие ярости и крови хлынет сюда полновесной рекой! Я видел мир двумя глазами! Я плохо помню то время, но в том городе хватало грехов: похоть, чревоугодие, алчность, злоба, гордыня, зависть и многие другие! И этого хватило для того, чтобы Бездна пришла в наш мир. Так что не надо всю вину складывать на меня!

— Я и не думал тебя обвинять. Триединый тебе судья, — проронил лич, после моей горячей речи.

— Не скажу насчет самого Триединого, но у его церкви ко мне претензий нет.

— Больше похоже на то, что ты оправдываешься перед самим собой.

— Возможно, геноцид не моё любимой занятие! — огрызнулся я.