Шиза? Ты тут? Пустота.

Вызов мыслеинтерфейса! Где? Где мои имплантаты?

Внутри начал появляться какой-то животный страх…

Внезапно, откуда-то слева раздался детский плач. Вот уж нет! Я туда не пойду! Развернулся спиной к источнику звука и двинулся подальше от него. Не успел я сделать и пятидесяти шагов, как плач раздался прямо передо мной. От неожиданности я моргнул, и, открыв глаза, увидел перед собой маленькую белокурую девочку в ярком ситцевом платье, сидящую на низком табурете. Она плакала, опустив голову на худенькие ручки, а её светлые кудряшки полностью скрывали лицо.

— Девочка с тобой все в порядке? — против воли вырвалось у меня, хотя все инстинкты кричали бежать!

— Зачем ты это делаешь? — едва я расслышал сквозь рыдания.

— Что? — в моем голосе сквозило недоумение.

— Зачем ты это делаешь? — повторила девочка и подняла на меня взгляд.

Непроизвольная дрожь пробежала по всему телу, и я почувствовал, как на моей голове зашевелись волосы. Страх проник липким туманом в самые дальние уголки моего разума, а все мои попытки оторвать взгляд от открывшегося зрелища провалились.

— Зачем ты это делаешь? — в третий раз вопросило существо, а мою гортань охватили спазмы и даже хрип не вырывался из горла. Я продолжал смотреть на личико белокурой девочки: какой-то маньяк-художник с насквозь больной фантазией вырезал ей глаза и изуродовал лицо девочки грубыми шрамами. Меня передернуло от ужаса и отвращения. Уродство образовывало нечто цельное… Но зачем создавать такое? Что-то логичное прослеживалась в этом рисунке боли, еще немного и я пойму… Нельзя! Назад дороги не будет.

— Не узнал? — шрамы пришли в движение, девочка улыбнулась — изображение боли и страдания начало меня поглощать внутрь себя, а мой страх перерос в панику. Если бы я мог, то убежал, но меня охватил паралич — а ведь когда ты меня брал, то обещал любить вечно?

Что бормочет эта сумасшедшая? Ей и десяти нет, какой секс? И тем более любить вечно! Никому такого не говорил! Если, конечно… Елизароли… Она настигла меня…

— А теперь узнал. Неужели я такой тебе не нравлюсь? Ты думаешь сбежать от меня? — она рассмеялась детским радостным голоском, — глупенький мальчик! От меня нельзя сбежать.

Я так и не мог ответить, но мысли несмотря на панический страх текли ровно: я проиграл, проиграл всё, даже душу. Жаль.

Я смотрел в её черные пустые глазницы и вдруг страх исчез. Совсем исчез. А потом начали исчезать другие чувства и эмоции. Я почувствовал что умираю, нет… даже не так… я не умираю, а просто деградирую до состояния ничто. Еще пара мгновений и меня, как личности не станет. А Она сидела, молчала, смотрела, и, конечно, улыбалась. Как я не узнал эту улыбку сразу? Как я не понял, что это она? Теперь я больше не видел изуродованное личико девочки, ибо я узрел проклятый лик Елизароли. И эта тварь смела надо мной насмехаться! Ярость и гнев поднялись из глубин меня, но даже эти темные эмоции развеялись, как пепел по ветру.

И вместо меня осталась пустота.

На лбу лежало нечто холодное и распространяло приятную прохладу. Я попробовал открыть глаза, но веки не слушались, по всему телу разливалась ужасная слабость.

— Он скоро придет в себя, — как через плотную пелену донеслись чьи-то слова.

— Сейчас же позову святую, — ответил другой голос.

Я попробовал спросить, где я, но из горла донеслось лишь тихое бульканье. Но даже такие усилия откинули меня обратно в плен беспамятства.

Сознание вернулось рывком, памятуя о том, как прошло предыдущее пробуждение, я не стал делать поспешных движений и попыток что-то сказать.