Джон Таппок обошел в поисках миссис Ститч весь дом, боясь упустить ее, потому что она всегда уезжала в час ночи. И действительно, миссис Ститч уже собиралась домой, когда он наконец нашел ее в туалетной герцога, где она, сидя на постели, ела foie-gras рожком из слоновой кости. Трое пожилых воздыхателей злобно посмотрели на Джона.

— Джон, — сказала она, — вот уж не ожидала вас здесь встретить! Я думала, вы уехали на войну.

— Мне кажется, нам пора, Джулия, — сказали три бравых старикана.

— Подождите меня внизу, — сказала миссис Ститч.

— Вы помните, что мы идем в Оперу в пятницу? — произнес один.

— Надеюсь, Джозефине понравится нефритовая лошадка, — произнес второй.

— Вы ведь будете в воскресенье у Алисы? — произнес третий.

Когда они ушли, миссис Ститч повернулась к Джону.

— Мне тоже пора. Расскажите в двух словах: что случилось? Я помню, как мне звонил лорд Коппер. Он сказал, что вы уехали.

— А мне никто не звонил. Я в глупейшем положении.

— Из-за американки?

— Да. Мы простились две недели назад. Она надела мне на шею талисман — поросенка мореного дуба из Типперери. У нас обоих в глазах стояли слезы. С тех пор я не решаюсь выходить на улицу или отвечать на телефонные звонки. К герцогине я приехал только потому, что ее здесь не может быть.

— Бедный Джон… Что могло произойти? Но поросенок мореного дуба — это прелестно!

Книга вторая

Камни — 20 фунтов

ГЛАВА I

1

До Эсмаилии, этого счастливого содружества народов, трудно добраться из любой части света. Она размешается на северо-востоке Африки, оправдывая своим местоположением и формой метафору, которую часто используют применительно к ней — «Сердце Черного Континента». Пустыни, леса и болота, по которым бродят кровожадные кочевники, защищают подступы к ней из тех привилегированных районов, которые были отданы стратегами Берлина и Женевы европейским учителям. В горах обитает недружелюбное Верхнее племя, проводящее дни в полной праздности, что доступно только тем народам, которых не гложет любопытство или жажда творчества.

В семидесятые годы прошлого века в Эсмаилии, или рядом с ней, побывало много храбрых европейцев, оснащенных, как положено, фонографами, часами с кукушкой, оперными шляпами, проектами договоров и флагами стран, которые им пришлось покинуть. Они приезжали как миссионеры, послы, торговцы, золотоискатели, ученые. Никто из них не вернулся. Их съели, всех до одного. Некоторых — сырыми, некоторых запеченными, с приправами, в зависимости от традиций местной кухни и фазы луны (эсмаильская элита уже много веков исповедовала христианскую веру и не могла позволить себе публично поедать сырое человеческое мясо в Великий пост без специального и дорогостоящего разрешения епископа). Каратели больше страдали сами, чем наносили вреда, и в девяностые годы развитие страны приобрело мирный характер. Европейские государства независимо друг от друга пришли к выводу, что этот бессмысленный кусок территории им не нужен. Видеть там соседа было бы, конечно, неприятно, но еще неприятнее было осваивать эту страну самим.