— Кто эта Гарбо? — спросил Коркер, когда швед вернулся.

— Она немецкая дама. Она здесь уже некоторое время. Она имела мужа, но мне кажется, сейчас она одна. Он отправился на работу не в городе, и я думаю, она не знает, где он. Я думаю, он не вернется. Она живет в немецком пансионе фрау Дресслер. Она приходила за лекарством.

— Похоже, оно ей нужно, — сказал Коркер. — Ну ладно, нам пора на вокзал.

— Да. Сегодня вечером будет специальный поезд. Приезжают еще двадцать журналистов.

— Боже милосердный!

— Для меня большая радость видеть здесь столько достойных собратьев. Работать с ними большая честь.

— Мировой парень, — сказал Коркер, когда они вновь сели в машину. — Знаешь, я вообще никогда не чувствовал, что шведы — иностранцы. Мне кажется, они совсем как ты и я, понимаешь?

2

Через три часа Коркер и Уильям обедали. Меню в «Либерти» разнообразием не отличалось. Сардины, говядина и курица днем. Суп, говядина и курица на ужин. Жесткие, резиновые кубики говядины, иногда с уорчестерским соусом, иногда с кетчупом. Жилистые куриные волокна с серо-зеленым горошком.

— Совсем потерял аппетит, — сказал Коркер. — Видно, горы мне на пользу не идут.

Плохое настроение было у всех. Утро пропало впустую. Отсутствие Хитчкока висело над гостиницей, как грозовая туча. Радиостанция объявила четырнадцатичасовой перерыв, потому что Венлок Джейкс работал над колоритом.

— Говядина — дрянь, — сказал Коркер бою. — Позови хозяйку!

Неподалеку от них Джейкс развлекал трех негров. Все с подозрением наблюдали за их столиком и напряженно подслушивали, но Джейкс в основном говорил о себе. Через некоторое время бой принес курицу.

— Где хозяйка? — спросил Коркер.

— Не будет.

— Что это еще за «не будет»?

— Хозяйка сказала: подумаешь, журналист, обойдется, — расшифровал свои слова бой.

— Что я тебе говорил? Никакого уважения к прессе. Дикари.

Они вышли из столовой. Посреди бара стоял, опираясь на посох, древний воин, разносчик телеграмм. Уильям прочитал в своей:

ГОТОВЫЕ ПОЛНЕЙШУЮ ОСВЕЩЕННОСТЬ ВАЖНЕЙШИХ СОБЫТИЙ.

— Отвечать нет смысла, — сказал Коркер. — Раньше завтрашнего утра все равно не передадут. И вообще, — мрачно подытожил он, — отвечать нечего. Посмотри, что в моей:

СООБЩАЙТЕ ПОЛНЕЕ ЧАЩЕ СКОРЕЕ ТОЧКА ВСЕ ЛУЧШЕ НАС ТОЧКА МАЛО КОЛОРИТА ТЕПЛОТЫ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ САМОБЫТНОСТИ ЮМОРА СЮЖЕТОВ РОМАНТИКИ ЖИЗНЕЛЮБИЯ.

— И нечего возразить, — сказал Коркер, — чтоб им пусто было.

В этот вечер он занял место Шамбла за карточным столом. Уильям спал.

3

Специальный поезд прибывал в семь. Уильям пошел его встречать. Все остальные тоже.

На вокзале присутствовал министр иностранных дел Эсмаилии со своей свитой. («Ждет какого-то туза», — сказал Коркер.) На нем был котелок и необъятный армейский плащ. Начальник вокзала вынес ему позолоченный стул, на котором тот сидел, как дагерротип, совершенно неподвижно — негатив викторианского благообразия: черное лицо, белые бакенбарды, черные руки.