Изменить размер шрифта - +

Всё во мне так и похолодело от ужаса. Сдержавшись чтобы не завыть от боли, я тихонько сказал юнге Даммису:

– Дамми, дружище, госпожа Лиант крепко спит и сон ей нужен сейчас даже больше, чем еда, так что ты ступай, не стой здесь с таким испуганным видом, словно ты часовой на посту перед пороховым складом.

Однако юноша упрямо помотал головой и тихонько проворчал мне в ответ с неожиданной твердостью в голосе:

– Ну, уж, нет, милорд, я лучше останусь и буду ждать той минуты, когда госпожа Лиант проснётся, а то мне точно достанется от капитана Корреля по самое первое число. Это вовсе не дело, нарушать его приказ, тем более такой.

От этих слов Даммиса Ремвира мне стало так тошно на душе, что я был готов принять крейг. Вернувшись в каюту к Руните, я тотчас телепортом достал из своего аптекарского кофра, стоящего в капитанской кладовой, четыре большие ампулы со специальным питательным раствором для поддержания сил во боя. Не имея возможности сделать инъекцию, я тихонько влил эту кремово-розоватую жидкость в желудок и кровеносную систему девушки целой серией микротелепортов, отчего её бледное, изможденное лицо тотчас порозовело и сделалось не таким измученным. После этого я уже мог особенно не беспокоиться за её физическое состояние, ведь в литре этого раствора была сосредоточена такая прорва питательных веществ и витаминов, что даже здоровенный мужик вроде Нейзера на этой дозе сражался бы часов десять подряд.

Тем не менее я вышел из каюты в совершенно подавленном состоянии, молча прошмыгнул мимо Даммиса и тихонько поднялся на капитанский мостик. Жано Коррель сам стоял за штурвалом, "Принцесса" несла только треть парусов и корабль, словно бы вымер, такая стояла на нём тишина. Боцман Гонзер не орал своим зычным басом, как обычно, а передавал матросам команды капитана энергичными и весьма выразительными жестами. Шхуна же шла так осторожно, как будто её трюмы были полны нитроглицерина и он грозил взорваться от любого неосторожного движения. Когда я поманил к себе капитана Корреля, он без суеты передал штурвал штурману корабля Тревиру Найту и подошел ко мне. Мы сели с ним на рундук со всяческими навигационными и прочими штурманскими принадлежностями и Жано тихо рассказал мне о том, что все эти дни творилось с Рунитой.

Черт бы побрал этого мальчишку! Он рассказал мне нечто такое, что я мигом пожалел о своей дурацкой экспедиции на остров Равелнаштарам. Короткими и скупыми на подробности фразами Жано Коррель поведал мне о том, как страдала и мучилась Рунита. Нет, она не кричала и не билась в истерике, не лила непрерывно слёз, а просто сидела в своей каюте и молча смотрела в иллюминатор не реагируя ни на что. Лишь изредка она выходила из ступора, да, и то только потому, что кому-то из членов команды "Принцессы" срочно требовалась её помощь. Офицеры и матросы этого корабля, люди привыкшие ко многим вещам, впервые встретились с такой формой горя. Это настолько поразило их всех, что они сначала растерялись, а потом стали предпринимать любые попытки для того, чтобы облегчить страдания моей девушки.

Великие Льды Варкена, на какие только ухищрения они не шли, лишь бы развеселить Руниту! Когда они убедились в том, что всё это бесполезно и её смеха им не услышать, то они тотчас изменили тактику. Это произошло сразу же после того, как Ягги Гонзер очень жестоко, в кровь и чуть ли не до полусмерти, избил пятерых чумазых болванов, матросов с какого-то парусника, зашедшего в порт с грузом угля. Те, прознав о том, что хозяйка "Южной принцессы" тоскует о своём парне, отправившемся на остров за синим барсом, стали насмехаться над ней. Всё произошло в помещении морской лавки и капитану Рейтрису пришлось призвать себе на помощь целый взвод солдат и пустить в ход сети, лишь бы заставить боцмана Гонзера угомониться и не дать ему отправить этих шутников на тот свет. Поскольку тюрьмы на островке Равел не было, то старого моряка Ягерана Гонзера заперли на гарнизонной гауптвахте, – строении хилом и ненадежном.

Быстрый переход