— Десять! — выкрикнул я, и закрутил ручку.

Зачем напрасно тратить патроны, если можно дать им собраться за дверью, и прикончить сразу нескольких? Грохот в ночной тишине звучит оглушительно. Свою ошибку я понял мгновенно — тент с машины надо снять. Пороховой дым заволакивает все пространство уже после первых выстрелов так, что дышать становится невозможно. Впрочем, больше стрелять не нужно — пока не заслезились глаза успеваю заметить, что от двери остались одни щепки. Прекращаю крутить ручку, выскакиваю наружу.

— Убивайте всех! — кричу я и первым врываюсь внутрь, с удовлетворением замечая тела монахов в лужах крови.

Не доводилось раньше бывать в храмах чистых. Проношусь мимо деревянно-человеческого крошева, мельком удивляясь, что Керы в этот раз не видно — только пятеро повстанцев топают по бокам. Обычно она всегда оказывается впереди. Проносимся через центральный зал, мимо ярчайшего прожектора, чей луч бьет вертикально вверх — совсем как в лагере. Взбегаем на амвон и проходим сквозь завесу. Почему-то ожидаю увидеть алтарь, как в моем мире, в христианских храмах. Однако вижу лишь пустой белостенный коридор с единственной дверью в конце, за которой нахожу вполне обычную столовую со столом и стульями. Проверяю те пять дверей, что ведут из трапезной — все необитаемы. В каждой по несколько двухъярусных кроватей, как в казарме. За пятой дверью кухня, еще хранящая приятные запахи. Ни людей, ни каких-нибудь ритуальных помещений. Ничего таинственного. Все выглядит, как банальная казарма, правда, достаточно комфортабельная — в каждой из жилых комнат даже отхожее место отгорожено. Разве что душевой не хватает.

— Чувствую твое удивление, — раздается за спиной насмешливый голос Керы. — Ожидал увидеть что-то другое?

— Ну, если честно, ожидал, — соглашаюсь я. — Ты почему отстала?

— Зачем мне за вами бегать? — пожимает плечами девушка. — Живых тут нет, я это чувствовала. А у входа парочка еще живы были. Я их добила.

Странные ощущения. Я… да все участники штурма себя накручивали, готовились к эпической битве, собирались чуть ли не помирать тут, а в результате… Несколько оборотов ручки, и все. Проблема решена. Даже какое-то разочарование возникло. Все еще хочется куда-то бежать, стрелять, даже руки подрагивают — а уже не нужно.

Вернулся в святилище, пересчитал трупы. Тридцать два. Жаль, что я не знаю, сколько их должно быть, но вообще выглядит правдоподобно. Судя по количеству коек, в местном храме постоянно проживали сорок монахов. Десяток мы постреляли несколько дней назад, когда только въехали в Памплону. Вроде все сходится, даже пара лишних обнаружилась.

— Командир, — окликнул меня один из повстанцев. Максим, я запомнил имя. — Что дальше делать будем?

— Ничего. Сейчас убедимся, что тут больше никого нет, вытащим все, что покажется ценным, и свалим отсюда. Пусть Ремус с Марком покараулят на улице. Ремус, слышал? Если что — увидишь или услышишь, сразу сообщи. И подскажите мне кто-нибудь, как выключить эту гадость? — я махнул рукой на прожектор. — Слепит, и вообще неприятно, будто давит что-то.

— Командир, может, не надо? — как-то неуверенно предложил Максим. — Все же храм. А ну как бог прогневается? Да и в целом, как-то неловко святое место грабить…

— То есть то, что расстреляли кучу служителей, включая иерарха, чистого бога никак не обидит, а из-за грабежа он расстроится? — удивился я.

— Монахов мы убивали по необходимости, — еще более неуверенно объяснил Максим.