Зато Марк только что не лопался от собственной спеси и торжества. И в глаза мне смотрел без всякого стыда. Уверен, если бы не правила приличий, он бы еще раз высказал мне, какое я чудовище, и какой он молодец, что меня остановил. Небось еще похвастался бы, уделив внимание разнице в нашем положении. Дескать, где ты, а где я! По крайней мере по лицу это желание у него читалось совершенно ясно.

Домина Петра, когда мы пересеклись с ней взглядом, только кивнула. Ее больше интересовал судья, да и вообще, вид у девушки был сосредоточенный и решительный, как перед боем. А вот Доменико совсем расклеился. Мне как-то неловко стало перед братом. Я-то надеюсь выкрутиться, а вот он совершенно уверен, что ничего не выйдет, и от этого нешуточно страдает. Улыбнулся другу ободряюще, чем, кажется, вверг в еще большее уныние.

Пока мы переглядывались, начался суд. Откровенно говоря — та еще тягомотина. Лично мне финал был ясен заранее, как, думаю, и всем присутствующим. Тем не менее, домина Петра, которая в самом деле взяла на себя роль адвоката, билась как львица, заставляя старшего брата недовольно кривиться. Обвиняли меня, во-первых, в оскорблении чистого бога, неоднократном убийстве духовных лиц, убийстве жандармов, сопротивлении власти. Добавили так же расстрел мирных жителей, грабеж предприятий, и введение в заблуждение магистратов пожелавших независимости областей. Последнее, очевидно, результат договоренности с Валерием. Получается, во всем виноват я, а взбунтовавшиеся города совсем не при чем, и даже не знали, что никто с ними войну вести не собирался, как и убивать мирных жителей.

Петра пыталась возражать. Приводила данные о том, что творили представители легиона Освобождения, жандармы и чистые. Утверждала, что взбунтовавшиеся города действительно были подвергнуты нападению со стороны метрополии, так что вынуждены были защищаться. Напирала на то, что я являюсь военнослужащим новообразованной республики, и выполнял приказы вышестоящих командиров. Требовала пригласить их в качестве свидетелей. В целом, как по мне, ораторскими талантами девушка была не обделена. По крайней мере, мне показалось, что публика слушала ее вполне благосклонно. Вот только свидетелей Петре пригласить запретили. Вместо этого опросили Марка. Вот, оказывается, зачем он здесь. Предатель не стеснялся, в красках описывал мои злодеяния. По его описанию выходило, что я просто бешеный зверь в человеческом обличье. Непрерывно мечтаю искупаться в крови невинных и насладиться их страданиями. Я удивился, сначала, что инцидент в Васконе никто не упоминал — отличный ведь штрих к описаниям моих злодейств. Потом сообразил — они просто боялись, что вылезут подробности про жертвоприношения. И про то, что большая часть жителей умерли не от пуль, а от голода.

Дебаты заняли больше трех часов — очень долго, как по мне. Я весь затек от неудобной позы, и уже откровенно скучал. Наконец, судья объявил, что все обстоятельства дела ему понятны.

— Обвиняемому предоставляется последнее слово, — сонным голосом пробормотал доминус Дариус.