|
Суд устроили на площади возле магистрата, а для того, чтобы всем было видно, за ночь успели сколотить деревянный помост. Поднявшись наверх, я обнаружил помимо Северина всю компанию: Рубио в кресле за столом, Доменико, бородатые мастера с металлургического. Даже жертвы присутствовали — дамы явно нервничали, но выглядели значительно лучше, чем накануне. Сам виновник «торжества» тоже был здесь — стоял под охраной двух солдат с винтовками. Для них даже нашли где-то легионерскую форму, чем парни явно гордились. Драго выглядел потерянным. Ни на кого не смотрел, глядел преимущественно в пол. И вообще у меня создалось впечатление, что он будто пьян — по крайней мере, в те редкие моменты, когда он поднимал взгляд от пола, вид у него был такой, будто он не до конца осознает, где находится, а взгляд мутный.
— Он что, пьяный? — спросил я у центуриона. — Он был моим подчиненным, — с вызовом ответил сотник. — Я дал ему выпить настойки лауданума. А что, ты хотел бы, чтобы он участвовал в этой комедии в полном сознании?! Так сказать, прочувствовал все оттенки?! Я чуть не отшатнулся — столько злости было в голосе сотника. Но сдержался. — Я хотел бы, чтобы он сдох еще там, вместе со своими подчиненными. В идеале — пустил себе пулю в лоб, не заставляя меня марать руки. А теперь… Мне плевать. Хорошо, что он не осознает происходящее, но менее отвратительной эта, как ты говоришь, комедия не станет. — О да, я смотрю, ты любишь решать проблемы радикальным образом, — хмыкнул сотник. — Смотри, как бы не пришлось как-нибудь занять его место. — Скорее всего, меня это и ждет, — пожимаю я плечами. — И уж поверь, если придется, лауданумом спасаться не стану. — Ну-ну, — хмыкнул центурион. — Надеюсь, мне не придется напоминать тебе о твоей браваде. Я не злился на Северина, потому что отлично понимал, как ему горько и тошно. Драго не был мне приятелем, я его вообще не знал, но мои чувства были ничуть не лучше. Трибунал готовился с размахом, все выглядело торжественно и пафосно, и оттого еще более мерзко. И особенно мерзко было сознавать, что это мои усилия привели к такому исходу. Еще минут пятнадцать ждали опаздывающих, а потом старик поднялся и хорошо поставленным голосом объяснил зрителям, по какой причине здесь все собрались в такую рань. Дальше потянулась процедура суда. Прокурор — незнакомый мне мужчина с наметившимся брюшком зачитал по бумажке обвинения. Заслушали свидетелей. Кроме меня свою версию событий рассказал какой-то житель окрестных домов, который, как оказалось, внимательно наблюдал за происходящим еще до того, как к почтамту подъехали мы, и самих жертв. Углубляться в детали никому не потребовалось — наоборот, едва кто-то начинал делиться слишком незначительными подробностями, Рубио его останавливал. Тем не менее, исходя из показаний всех свидетелей картина вышла яснее некуда. Предоставили слово защитнику, который промямлил что-то про «оказать снисхождение и быть милосердными». Рубио благосклонно покивал и поднялся из-за стола. — Суду все ясно. Деяния, в которых обвиняют лейтенанта Драго считаю полностью подтвердившимися. Необходимости в дополнительном расследовании не вижу и готов огласить свой вердикт. Лейтенант Драго приговаривается к лишению звания, изгнанию из рядов республиканской армии Ишпаны и лишению гражданства. Плебей Драго приговаривается к расстрелу. Приговор привести в исполнение немедленно. Исполнять! Нетрудно догадаться, что к такому решению подготовились заранее. Расстрельная команда из десяти человек, — я, кажется, даже узнал пару знакомых лиц, — быстро и без суеты отвели преступника с помоста, поставили к стене магистрата. На глаза повязали повязку — Драго не сопротивлялся и вообще, видимо, не очень осознавал происходящее. |
