Сено так и не загорелось, но тлел теперь одновременно весь стог. Пришлось заматывать лицо мокрыми платками, потому что без них в горле першило, легкие рвал кашель. Похоже, перестарались мы — не знаю, как местные жители станут избавляться от вони, когда все закончится. Хотя что я, у них будут другие заботы. например, похоронить всех убитых. Легионеры хорошо повеселились, и если бы при их появлении Рубио не скомандовал бежать и прятаться, Освободители могли и всю деревню вырезать.

Спешили мы, как оказалось, напрасно. Пока локомобиль, преодолевая задымление пробирался к дому старосты, старик справился сам. Не без помощи Керы. В доме действительно остались только командиры — капитан и два лейтенанта, с парой рядовых для охраны. Рубио несколькими выстрелами отогнал их от окон, в дом проскользнула богиня, а дальше было совсем несложно. Кере, в отличие от солдат, дым не мешал, так что она без особых усилий оторвала головы солдатам, а командиров просто оглушила. Подъехав к дому мы с Доменико как раз застали ее за вытаскиванием на «свежий» воздух последнего из пленных. Увидев нас, девушка радостно помахала подстреленной рукой, отчего повязка, и без того державшаяся на честном слове, слетела, и по руке заструилась кровь.

[1] Зависимый крестьянин в РИ. В описываемом мире само явление уже отсутствует, но презрительное прозвище осталось.

Глава 14

Староста поселка тоже остался в живых. У него убили одну из двух дочек, и изнасиловали жену. Вторая дочь успела убежать. Теперь староста смотрел на связанных командиров таким взглядом, что становилось очевидно: оставлять их наедине нельзя. Он, вообще-то по другому вопросу зашел, но в присутствии квирита Юста пленные стали значительно сговорчивее. Странно — ни Кера, ни я их не напугали, а вот этот еще недавно презираемый ими колон вызывал ужас. Особенно после того, как Кера, тщательно прицелившись, воткнула капитану в печать пару иголок. Уж не знаю, что именно она этим добилась, но наглость у всех троих пленных резко поуменьшилась. Впрочем, главное нам сообщили сразу, как только пришли в себя, в надежде что мы испугаемся, сдадимся, и будем покорно ждать наказания. Наказывать нас будут оставшиеся две центурии той манипулы, к которой принадлежат те прекрасные парни, которые остались в этой безымянной деревеньке, а для того, чтобы им не было страшно их поддержит артиллерийская батарея в составе трех полевых орудий и двух картечниц. Дальнейший опрос только добавил деталей, и ни одной вдохновляющей среди них не было. Когда вопросов больше не осталось, мы с Рубио вышли, оставив старосту наедине с пленными — он очень просил, а мы не нашли причин отказывать.

— Что думаешь? — спросил старик, когда мы остались вдвоем.

— Уходить надо. И местных уводить, всех. Чем быстрее, тем лучше. Их слишком много, задавят.

Старик посмотрел на меня тяжелым взглядом, и сокрушенно покачал головой.

— Ты ведь понимаешь, что мы не уйдем с таким балластом?

— А что ты предлагаешь? — разозлился я. — Уйти без них? Соберем своих, скажем спасибо ребята, было весело, но пора и честь знать? Дальше справляйтесь сами?

— Да, ты все правильно понял, — старик был необычно серьезен, и от этого было только более тошно. — Я уже говорил тебе, только ты не запомнил. Тяжелые решения, от которых блевать хочется. Иногда без них не обойтись. Простой выбор. Стать мертвым героем, или остаться живой крысой, у которой еще есть шанс больно укусить врага. Ты можешь поступить так, как велит тебе совесть. Остаться чистым, и сдохнуть со спокойной душой. Или взять на себя этот груз. Решать тебе.

— Нет! Нет, старик, только не сейчас! Мы справимся, гекатонхейры тебя забери! — я схватил Мануэля за плечи, вгляделся в его лицо.