Оказалось, Петра наотрез отказалась отдавать ему бумаги из магистрата, и брат решил зайти с другой стороны. Думаю, если бы я не подслушал их с сестрой разговор, то непременно бы спалился, когда он рассказал о листовках, которые распространяет легион. А так я изобразил удивление и непонимание: думаю, достаточно правдоподобно, потому что Валерий был удивлен. Тем не менее, когда он плавно перевел разговор на происшедшее в Васконе, я скрытничать не стал. Рассказал, как было на самом деле, исключая ту часть, что касалась Керы. И про происходящее в храмах тоже. Правда, без пояснений богини суть того, что там происходит, не объяснишь, а в таком случае ничего по-настоящему шокирующего там и нет. Ну да, трубки, жидкости, человеческие органы. Бывает. Да, немного не вяжется с безупречным образом сверх-доброго бога, но ничего шокирующего.

Валерий выслушал меня внимательно. Видно было, что гибель целого города его впечатлила, но привычка держать лицо не позволила выказать эмоции.

— Это действительно ужасно. Впрочем, вряд ли удивлю вас, если скажу, что ничего хорошего от чистого и его служителей я и не ждал. Даже в метрополии восторги по поводу чистого выказывает только плебс, да и то, далеко не все. Квириты и доминусы предпочитают молчать. Скажите, Диего, как вы смотрите на то, чтобы передать жертвенные списки из Васконы мне? Буду откровенен — мне бы не хотелось, чтобы они были утеряны, и в то же время, обнародовать их нужно аккуратно. Как ни крути, это козырь. Совсем небольшой, если уж быть непредвзятым, однако выложенный в удачный момент он может быть полезен. Но именно в удачный, иначе можно только навредить.

Забавно он поставил вопрос. Козырь, удачный момент… Вот только почему-то не говорит, для кого этот момент должен быть удачным. Вероятно, я должен думать, что для повстанцев, но почему-то не получается. Не ассоциируется у меня фигура Валерия Алейр с повстанцами. Об этом я и спросил. В самом деле, риторике меня не учили, так и незачем плести словесные кружева.

— Вы наблюдательны, — скупо улыбнулся мужчина. — Я действительно не являюсь одним из лидеров повстанцев, однако в целом разделяю ваши взгляды и ваше возмущение. У нашей семьи есть интересы в охваченных восстаниях областях, и пока все складывается так, что нам выгоднее вести дела с повстанцами, а не с официальными властями. Вы же знаете о квотах и ограничениях, которые накладывает на производства сенат под давлением чистой церкви? Здесь они сейчас не действуют. Вот только и большинство производств остановлено. Получается, как представителю семьи Алейр мне выгодно, чтобы беспорядки, по крайней мере в промышленных районах Ишпаны закончились как можно быстрее, и при этом власть метрополии не должна вернуться. И знаете, как простой человек я стремлюсь к тому же: гражданская война — это отвратительно. Так что я пытаюсь стать в некотором роде посредником между конфликтующими сторонами.

Сохранить невозмутимость после этих откровений оказалось значительно сложнее, чем когда Валерий сообщил о том, что Освободители ищут некоего Диего кровавого. Я прямо физически почувствовал, как у меня земля под ногами горит. Я — решение всех проблем вот этого товарища. И у него есть все возможности эти проблемы решить. Ему достаточно передать меня легиону, подав это под нужным соусом, и уж он точно добьется прекращения боевых действий. Прекращения, или длительной отсрочки, не важно. У меня прямо рука к револьверу потянулась. И не то, чтобы я не хотел остановить бойню. Просто не ценой своей жизни. К тому же не верю, что восставших надолго оставят в покое — в любом случае. А покупать своей жизнью всего лишь отсрочку… Нет, ребята, я на это не подписывался. У меня еще чистые не все перебиты, мне пока моя жизнь дорога. И все-таки нужно поторговаться, нельзя сдаваться быстро. Этот волчара слабость почувствует на раз, и не замедлит вцепиться в горло — просто инстинкт, ничего личного.