История этого нового начатого им занятия не касается моего нынешнего рассказа. Бывало, что несколько вечеров подряд Гибби не видел ни одного бродяги или скитальца; время от времени в одну и ту же ночь ему встречались сразу двое или трое. Всякий раз, увидев бездомного человека, Гибби останавливался рядом и ждал, пока тот заговорит. Если тот был пьян, Гибби оставлял его в покое: сейчас его помощь была больше нужна другим людям. Если несчастный был трезв, Гибби знаками приглашал его пойти за собой. Если тот отказывался, Гибби не настаивал, но не выпускал человека из виду и позднее снова старался пригласить его к себе. Если тот всё равно отказывался, Гибби протягивал ему кусок хлеба и исчезал. Если человек окликал его, он останавливался и кружными путями вёл его к маленькому домику позади особняка Гэлбрайтов. В домике всегда было темно. Если человек слишком боялся войти, Гибби оставлял его; если тот всё же входил, он вёл его прямо к миссис Кроул. Если этому несчастному можно было помочь и дальше (что зависело исключительно от него самого), Гибби непременно делал для этого всё необходимое. Но чаще всего после плотного завтрака Гибби выводил своего ночного гостя по тёмному коридору в домик с закрытыми ставнями и выпускал его на улицу.

Гибби никогда не давал своим гостям денег и приглашал их к себе домой только зимой. Летом его вообще не было в городе. К концу семестра им с миссис Кроул удалось вытащить с улицы одну женщину и молоденькую девушку и найти им подходящее место, где они честно зарабатывали себе на хлеб. Кроме того, с помощью миссис Меркисон Гибби послал Джанет «подарок» в виде маленького ребёнка, чья мать только что родила ещё одного младенца и, по — видимому, умирала. Вообще, начало получилось неплохое, и за всё это время Гибби ни разу не слышал ни одной сплетни, ни одного разговора, показывающего, что люди в городе знают о его ночных похождениях. Правда, уже через неделю или две по бедным кварталам города разлетелся слух о таинственном незнакомце, который ходит по улицам и помогает несчастным и бездомным, но которого, несмотря на все его благодеяния, лучше всё — таки остерегаться.

Мистер и миссис Склейтер выказали изрядное неудовольствие, узнав о том, что Гибби уже не живёт в комнатах миссис Меркисон, а занимает старый особняк Гэлбрайтов, и экономкой у него служит эта «ужасная женщина». Однако они знали, что по отношению к человеку с таким несгибаемым чувством долга, как Гибби, любые доводы будут бесполезными, и удовлетворились тем, что многозначительно сказали друг другу, что рано или поздно сама жизнь преподаст сэру Гибби крепкий урок и отучит его следовать этой нелепой теории, согласно которой христианин должен и словами, и делами походить на своего Господа. В то же самое время у миссис Склейтер зародилось тайное и блаженное подозрение, что с её милым небесным дурачком Гилбертом Гэлбрайтом никогда не случится ничего по — настоящему плохого.

Фергюс же с помощью своего отца переселился, наконец, в пасторский домик при своей церкви и вскоре пригласил к себе на ужин мистера Гэлбрайт и его дочь. Горячее желание отца вынудило Джиневру принять это приглашение; живя с ним под одной крышей, она не хотела постоянно идти ему наперекор. Фергюс сделал всё, чтобы вечер получился как можно приятнее, и особенно радовался возможности показать своему лэрду, что способен угостить его отличным ужином и бутылкой неплохого портвейна.