— Да, капитан, так точно. Значит, шоколад — это…

— Помалкивай.

Глаза на худом и темном лице офицера улыбались. Жюльен узнал голос, доносившийся из-за двери: «Молчи уж!»

— Стало быть, ты в сносной форме? Хорошо еще, что ты малый крепкий и умеешь драться.

Капитан повернулся, снял мундир и повесил его на вешалку, прибитую к двери; потом вернулся к столу с бумажником в руке.

— Держи.

Жюльен заколебался.

— Кому я говорю, бери! Значит, так: я пошел за дневальным, а ты в это время стащил мой бумажник и взял из ящика стола пачку бланков.

Он протянул Жюльену несколько листков, положил один из них на стол, поставил в нижней части свой гриф, велел Жюльену заполнить бланк и подделать подпись.

— Если, на беду, тебя схватят, помни: все, кто помогал твоему побегу, должны остаться вне подозрений! Я тебе доверяю. Возьмешь все на себя. Идет?

— Так точно, капитан.

Жюльен посмотрел в глаза офицеру. Ему захотелось обнять капитана, но он не посмел. Капитан посвятил юношу в тщательно разработанный план мнимого побега. Дважды повторив все до мельчайших подробностей, он пристально взглянул на Жюльена и сильно пожал ему руку. Оба они были одного роста. После минутного молчания офицер сказал:

— Ни пуха ни пера!.. А впредь помни: главное — действовать с умом. И никогда не поступать опрометчиво.

Он шагнул к двери, вернулся и прибавил чуть дрогнувшим голосом:

— До скорой встречи… дружок.

55

Когда капитан снова вошел в комнату, лицо у него было суровое и замкнутое. За ним следовал капрал.

— Полюбуйтесь на этого молодчика, — процедил сквозь зубы офицер, указывая на Жюльена. — Омерзительная личность. И не ради него, конечно, а только из уважения к армии придется позаботиться, чтобы у него был более пристойный вид. — Повернувшись к Жюльену, он рявкнул: — Как командир, я просто не могу допустить, чтобы ты, скотина, явился к начальнику гарнизона в такой рвани!.. В трибунале, надо думать, с тобой церемониться не станут, а уж я, будь уверен, тебя как следует отрекомендую, все что надо скажу!

Он сопроводил последнюю фразу злобным смешком. Сдвинув каблуки, опустив голову, Жюльен молча ждал. Ну и капитан! Силен! После короткой паузы офицер крикнул:

— Забирайте его и не тяните с этим делом!

Жюльен вышел в сопровождении капрала — парня среднего роста с костистым лицом и мрачным взглядом. Они проходили длинными коридорами, навстречу им попадались солдаты, с удивлением смотревшие на Жюльена. И всякий раз его конвоир шипел каким-то свистящим голосом:

— Глядите, вот он, дезертир!

В просторной казарме размещалась теперь только служба наблюдения. Жюльен и его конвоир поднялись на третий этаж, прошли через большое помещение, где были лишь нары, и оказались в довольно широком коридоре, вдоль стен которого тянулся длинный железный желоб с укрепленными над ним кранами. Капрал сунул Жюльену кусок мыла, чистую тряпку и механическую бритву в футляре.

— Какой-то болван согласился дать тебе свою бритву, — проворчал он. — Впрочем, он ее потом продезинфицирует. А по мне, ты мог бы околеть и в щетине. Не понимаю я капитана: чем отвратительнее ты будешь выглядеть, тем больше получишь.

Жюльен украдкой наблюдал за капралом. Тот продолжал поносить его, издевался над их неудачным побегом, потом злобно сказал:

— По справедливости, тебе бы следовало подохнуть, как этому змеенышу Каранто. Я видел его труп. Отвратительное зрелище. Впрочем, и тебя расстреляют.